– Я тут вчера оставил чехол для телефона и вернулся его забрать, – настороженно пояснил
он.
– Привет, Стивен, – поздоровалась я. – Чехол на журнальном столике.
– Спасибо. – Он с опаской вошел, будто ожидал наступить на бомбу-другую.
Взобравшись по лесенке на диван, Коко внимательно смотрела, как Стивен берет чехол.
Он задержался погладить ей голову и поскрести шею. Едва он перестал, как Коко
поскребла его руку лапой и подставила голову, требуя продолжения.
– Как дела? – спросила я.
– Все хорошо, – ответил Стивен.
– Налить тебе кофе?
– Я… не знаю. – Это, оказывается, очень непростой вопрос.
– Ладно.
Стивен продолжал гладить Коко, украдкой поглядывая на Софию.
– У тебя тапочки с кроликами, – заметил он, будто подтверждая свое давнишнее
подозрение.
– И? – мрачно спросила сестра, явно ожидая язвительного замечания.
– Мне нравятся.
София посмотрела на него с замешательством.
Они были настолько увлечены друг другом, что не заметили, как я, крадучись, ушла с
кухни.
– Я собираюсь на фермерский рынок. Там должны быть хорошие персики. Составишь
компанию?
– Почему бы и нет? – ответила София голосом на октаву выше обычного.
– Отлично.
– Мне только надо переодеться из пижамы в обычную одежду и… – София на мгновение
замолчала. – Ведь я правильно ставлю ударение?
Не в силах сопротивляться искушению, я посмотрела на них с лестницы. Я прекрасно
видела лицо Стивена. Он улыбался, его глаза сияли.
– Нет, ударение надо ставить на второй слог. – После секундного колебания Стивен нежно
погладил ее по щеке.
– Пиижама, – повторила сестра точно так же, как и раньше.
Отбросив всю сдержанность, Стивен обнял ее и что-то прошептал.
Повисло длительное молчание. Раздался тихий всхлип.
– Я тоже, – пробормотала София.
Стивен поцеловал ее, и София ответила на объятие, зарывшись руками ему в волосы.
Преисполненные взаимной нежности, они неловко целовали друг друга в щеки,
подбородки, губы.
Поспешно поднимаясь по лестнице, я думала, что не так давно представить страстно
обнимающихся Стивена и Софии было из области фантастики.
Однако все менялось очень быстро. Долгая надежная дорога, которую я запланировала для
себя с Софией, оказалась богата на неожиданные повороты и объезды. Невольно
задумаешься, а не забросит ли нас в совсем другие точки вместо изначально
запланированных?
Новости о состоянии Хейвен я периодически получала от Эллы, Либерти и, разумеется,
Джо. Хотя Хейвен быстро идет на поправку, пока к ней пускают только близких
родственников – до возвращения домой. Малышку назвали Розали, она набирает вес и
отлично себя чувствует. Ее часто приносят к маме и укладывают на грудь для контакта
кожа к коже. Так называемый «метод кенгуру».
Я просматривала фотографии, которые Джо снял и сбросил на планшет. Увидев
потрясающий снимок Харди, нежно держащего Розали на руках и с улыбкой склонившего
голову так, что дочка касалась его носа миниатюрной ладошкой, я остановилась.
– Кажется, у нее голубые глаза, – заметила я, увеличивая размер картинки.
– Вчера заходила мать Харди и заявила, что глаза у него при рождении были точь-в-точь
такие же.
– Когда Хейвен и Розали выпишут из больницы?
– Вероятно, через неделю. Харди будет на седьмом небе, когда наконец сможет забрать
своих девочек домой. – Джо помолчал.
– Надеюсь, сестра не захочет еще детей. Харди уверяет, что больше такого не выдержит, даже если Хейвен и готова будет рискнуть.
– А при новой беременности есть риск преэклампсии?
Джо кивнул.
– Может, Хейвен хватит одного ребенка, или Харди передумает. Никогда не предугадаешь
поступки людей. – Дойдя до последней фотографии, я вернула Джо планшет.
Мы были в его доме в Олд-сикс-уорд, в очаровательном бунгало. Рядом с основным
домом, на заднем дворе, стоял домик поменьше. Стены внутри обоих зданий Джо
выкрасил в нежный сливочно-белый цвет, а отделку – в насыщенный ореховый. Прекрасно
отреставрированная мебель дополняла скромное, очень мужское убранство. Однако
больше времени Джо показывал мне второе строение, где он работал и хранил
фотооборудование. К моему удивлению, там даже была темная комната, от которой, по его
словам, он никогда не избавится, хотя пользуется ею редко.
– Я периодически снимаю на пленку. Есть что-то волшебное в проявке фотографий в
темноте.
– Волшебное? – лукаво переспросила я.
– Я тебе как-нибудь покажу. Нет ничего лучше, чем видеть, как на подносе проявляется
фотография. Плюс главным становится мастерство. Нельзя понять заранее, не слишком ли
светлый или темный кадр, и не подправить детали с помощью осветителя и затемнителя, поэтому приходится руководствоваться чутьем и опытом.
– Значит, ты предпочитаешь фотошопу работу по старинке?
– Нет. У фотошопа слишком много преимуществ. Но мне все же нравится работать с
пленкой. Ждать проявления кадра в темной комнате, не спеша рассматривать снимок с
нового ракурса… не так удобно, как цифровые фотографии, но романтичнее.
Мне нравилась его страсть в работе. Нравилось, что он считает небольшое помещение без
окон с подносами с едкими химикатами романтичным.
Просматривая папки с фотографиями на компьютере, я нашла снимки, сделанные в
