Таинственная детективная история о поиске работы в современных условиях.
Свадьба была в самом разгаре. Толик, молодой человек небольшого роста и худощавого телосложения, так лихо отплясывал на танцполе, в куче гостей, что оступился, и подвернул ногу. Чтобы не лишиться такого танцора, свидетель со стороны жениха, двухметровый Виталик, предложил свою помощь – он усадил Толика на стул, и попросил своего брата-близнеца Володю держать его за плечи. Виталик напрягся, и с силой дернул ногу на себя. В колене что-то хрустнуло. Володя пробасил: – Ты неправильно делаешь. Ее туда толкнуть надо. Парни поменялись местами, и Володя вдавил ногу в тело. По лицу Толика потекли слезы.
– Больно, братан? – участливо спросил Володя.
– Не знаю, – сказал пьяный Толик, – я танцевать хочу.
Они подняли его на руки, с двух сторон, прямо на стуле и понесли в кучу танцующих людей…
Созвонившись утром, на работу решили не ходить, хотя все работали в разных местах, и на разных должностях. Гена ждал вчерашних собутыльников возле вино-водочного магазина, у старого еврейского кладбища. Пришли трое. Купили бутылку и пошли в сторону могильных плит. Удобно усевшись, Петрович, самый старший из них, открыл бутылку, налил половину пластикового стаканчика, и передал Косте, затем, поставил бутылку себе под ноги, и вытащил маленькую конфету «Дюшес», в затертой обертке, из кармана пиджака. Костя, осторожно придерживая стаканчик, чтобы не расплескать драгоценное содержимое, быстро развернул ее, и не обращая внимания на то, что почти половина бумаги намертво прилипла к конфете, положил ее себе в рот. Петрович ахнул:
– Ты зачем ее съел? Ею занюхиваем уже месяц в гараже.
Костя поперхнулся водкой, и ее часть полилась у него из носа, он закашлялся, остальные дружно засмеялись. После того как бутылка опустела, Костя начал пьяно нудить:
– Хорошо Толику, у него нога наверно сломана. Ему на работе ничего не скажут.
Петрович, который затаил зло на Костю, за съеденную им конфету, предложил:
– Ну, давай и тебе что-нибудь сломаем.
Костя задумался:
– Если только палец. У меня и страховка есть.
Петрович встал и поднял кусок трубы:
– Клади палец на плиту.
Костя положил руку на плиту, пытаясь громко, вслух, рассуждать под каким углом наклона он должен это сделать, чтобы не сильно покалечить себе руку. Страшный удар прервал его монолог. Он заскулил от боли. Петрович отбросил трубу в сторону:
– Костян, посиди здесь, а мы за анестезией сходим.
Все ушли, боль была такая сильная, что Костя лежал, на надгробном камне, и выл от обиды. Мимо шли туристы, делегация из Израиля, которая решила посетить могилы соплеменников. Увидев, как он рыдает, наверно подумали, что страдает по ушедшему предку, а так как было видно, что он местный, начали класть ему в лежащую рядом кепку деньги…
После этого случая, Гену все-таки уволили за прогул. Петрович предложил попробовать пойти к ним. Гена совсем не надеясь на успех, позвонил туда, и получил приглашение на собеседование. Оно прошло довольно быстро, он просто поговорил с сотрудником отдела кадров и своим будущим начальником на отвлеченные темы. Во время беседы, кадровик чистил мандарины, лежащие в большой тарелке теплого, коричневого цвета и подавал Гене большие ароматные дольки. Ничего не понимая, Гена глотал их целиком, чтобы сок не успел побежать по рукам. Когда он на секунду задумался, и испачкал руку, кадровик встал за салфеткой и протянул ее Гене. Начальник, маленький лысенький мужчина, у которого, как потом узнал Гена, на работе была кличка «Мальчик», сидел тихо, наблюдая это, и сразу согласился взять Гену на работу, с трехмесячным испытательным сроком, его не смутило почти пустое резюме соискателя. Он написал, на клочке бумажки, что-то и передал Гене: – Платить буду столько. На салфетке была какая-то замысловатая математическая формула. Гена ничего не понял, но побоялся переспросить, попробовал пошутить:
– Это надо съесть? Кадровик звонко рассмеялся.
Выходить на работу надо было в понедельник. Не веря своей удаче, окрыленный Гена вышел из кабинета.
