Плита вернулась на прежнее место, голубые промыли залитые краской ступени и площадку перед входом в Усыпальницу, и два стража встали как обычно на свой караул. Когда они застыли лицом к лицу по обе стороны врат, одна из черных, обитых медными гвоздями их половинок медленно приоткрылась и замерла в полуотверстом состоянии… И в тот же миг где-то в безмерной высоте неба, открывшегося над площадью в разрыве тумана, сорвалась крупная золотая звезда и, описав длинную изогнутую траекторию, устремилась к земле. За ней сорвалась другая, третья и вот уже все небо расчертилось трассами невиданного звездопада. Но ни одна из звезд не упала сюда, на площадь, все они исчезали где-то за белыми стенами тумана, так что дальнейший их путь отсюда виден не был. И Вернописец Храбър догадался, что это возвращаются на землю из изгнания души людей, при жизни своей излучавших или несших свет, возвращаются из небытия безвестности к Вечной Жизни. Ведь если умирает человек, потреблявший свет, то его звезда непременно должна упасть, а когда смерть настигает человека, который сам излучал или нес людям свет, происходит обратное – душа его зажигает на небе новую яркую звезду. А так как при Святейшем Иосафе убийство таких людей стало делом повседневным, или точнее сказать, повсенощным, вспышки выстрелов одна за другой взлетали ввысь и вонзались в небосвод, превращаясь в звезды. И вот теперь эти звезды-души, освобожденные ниспровержением Великой Тирраннии, получили возможность вернуться на Землю и в бессмертии своем освещать путь душам живых, тех, кто хоть сам и не излучает света, но по мере сил и по велению человеческого естества стремится рассеять мрак своего невежества или неведения светом яркой мысли, точного знания и высокого чувства.
Это не было звездопадом смерти, это был звездопад воскресения из мертвых, звездопад очищения добрых имен.
Вернописцу Храбъру вдруг подумалось, что в том, что произошло сегодня здесь, была какая-то непоследовательность, и он, поразмышляв, понял, в чем дело – ведь Тирранниссимуса только выселили из Усыпальницы, а похоронили-то все-таки тут же, на этой самой площади, где обрели свое постоянное пристанище многие лучшие люди, правда мертвые.
Вероятно, потому, решил он, что даже мертвый и низвергнутый тот все же остается бывшим диктатором, а коли так, то его уже нельзя сволочь на свалку… Или, может быть, кто-то испугался, что его могут по дороге отбить и уволочь куда не надо? А разве нужен Дьяволу этот отработавший и до точки использованный труп его когдатошнего прислужника, да и кому вообще нужны вчерашние «грязные руки»?..