Вот этот кусок и был опубликован в журнале «Время и место». У меня же в рукописи было его продолжение:
Утром следующего дня всех неугасимовцев экстренно вызвали на службу и собрали в рекреационной зале, где они с добрый час томились, ожидая прибытия Настоятеля, который, как им было сказано, имеет сообщить нечто важное. Отпетов, вопреки своему обычаю, появился не из раздвига стены, а воспользовался общим входом, то есть, не совершил предварительно традиционного обходного маневра, при котором он попадал в свой кабинет, минуя залу – для чего имел транзит через комнату Нюськи Живородящевой, откуда в свою очередь был ход в прихожанскую. Необычность» выхода» сулила и необычность предстоящего сообщения. Лица присутствующих вытянулись, выражая томительность ожидания, но Отпетов непривычно резво проследовал на свое место – во главу длинного заседательского стола, и, не делая паузы, заговорил, придав голосу доверительную интонацию:
– Считаю возможным довести до вашего сведения, что нынешней ночью произошло событие чрезвычайной важности! Будучи его непосредственным свидетелем… – он сделал паузу и многозначительно оглядел свою паству… – решил позволить себе известить вас о нём, дабы вы во всеоружии знания и непоколебимой веры начали готовить, а точнее, переделывать текущий номер нашей, шагающей в ногу с моментом, «Неугасимой лампады»… Так вот, значит, сегодня ночью из Догмат-Директории по личному распоряжению кардинала Лужайкина за мной пришла спецмашина, доставившая меня на площадь Священной Усыпальницы, где в моем присутствии был совершен акт переселения праха нашего бывшего Тирранниссимуса Иосафа-ака из собственно Усыпальницы в персональную земляную келью. Подробные причины перехоронки будут сообщены всему правословному населению через несколько часов, после вечернего заседания Поднебесной, состоящегося совместно с представителями Синодальной Магистратуры, Догмат-Директории и Службы Анализа Моральной Чистоты.
Я не имею в данный момент права и уполномоченности оглашать вам еще не подписанного к выходу в свет Уведомительного Рескрипта, но предварительно хочу вас предупредить и, не побоюсь этого слова, озадачить на предмет изъятия из очередного и последующих номеров журнала всех и всяческих упоминаний дел и деяний сего Иосафа-ака, а также самого его имени. Одновременно с этим надлежит поснимать отовсюду его портреты, где они на текущий момент пока повсеместно висят… Первоначальное место их хранения – в каморке Элизабет, а по получении дальнейших распоряжений последует команда на их окончательную дальнейшую судьбу…