Вдруг, услышав чьи-то шаги приближавшегося навстречу ночного путника, Матвей стушевался, не замедляя шага, под боковые деревья.
Отсюда он всмотрелся в вынырнувшую из потемок на дорогу перед пролеткой фигуру и тут же узнал в ней одного из обитателей дома, к которому он стремился, польского долгосрочного каторжника политика Езиоровского.
— Какая нужда гонит его ночью в деревню? — подумал Матвей и воскликнул:
— Конрад!
Поляк, свернувший немного, чтобы пропустить пролетку, обернулся и ринулся к Матвею.
— Юсаков!
Дмитрий остановил пролетку и стал ждать Матвея.
Поляк моментально догадался о цели приезда товарища.
— Ты за Браиловским? — спросил он возбужденно.
— Да, я обещал это... тут приехали к нему родственницы.
— Слушай, — заговорил надрывисто, забывая о том, куда он шел, Езиоровский, что хочешь — делай, но возьми и меня... Ей-богу не выживу больше и пойду пешком из Акатуя, если никто не поможет бежать. Тебе все одно одного или двух увозить...
— Я хотел еще Колоскова захватить...
Езиоровский схватил Матвея за руку.
— Слушай: Колосков еще не дошел до сумасшествия и галлюцинаций. Его на два—на три года еще хватит. За это время неизвестно, что произойдет. А я уже семь лет здесь и скоро забуду, как нормальные люди обращаются друг с другом на воле.
Матвей сосредоточенно посмотрел на Езиоровского и ответил:
— Ладно, постараюсь Колоскова после выручить. Дают Браиловскому свидания?
— Дают! Сестра на-днях уехала, а невеста живет у нас в доме. Свидания ежедневно в школе против тюрьмы.
— Без надзирателя?
— Без.
— А ты куда направился?
— Хотел в деревне у сопроцессника достать что нибудь поесть. Он теперь держит колбасную, а у нас кризис, плохо сегодня обедали и все дуются один на другого от голода.
— Вы с ростовцами не вместе провиант делите?
— Ты же знаешь — две коммуны, давно уже...
— Ну вот что, — решил Матвей...— ты можешь отложить свой визит к сопроцесснику и лесом провести лошадей так, чтобы мимо тюрьмы не ехать?
— Могу. Внизу другая дорога есть.
— Тогда садись на пролетку и с товарищем езжайте. Я тебя накормлю. Ты вернее приедешь, чем я. Я пойду один прямой дорогой в дом и буду вас там ждать. Знакомься с товарищем...
Замерзший кандидат в железнодорожные мастера достал бутылку с коньяком и с горлышка выцедил десяток глотков согревающей влаги. Затем он поздоровался с Езеоровским и, когда Матвей бросил на пролетку доху, оставшись в теплой куртке, послушно повернул лошадей через чащу деревьев, для того, чтобы искать в глубине леса более замаскированный от тюрьмы путь.
Матвей проводил их взглядом и зашагал через пролесок. Через пять минут он прошел мимо тюремной церковки, затем оставил за собой несколько бараков и мелькнул в рассеянном свете тюремных фонарей.
Осталось перейти небольшую балку с ручьем в ее обрыве и он уже был на опушке начинавшейся возле рудника тайги, где находился дом политических.
Матвей, оглянувшись отсюда на силуэт тюрьмы, вошел в дверь дома, очутился в коридорчике и здесь остановился, соображая, в какую комнату ему входить. Постучал неудачу направо.
— Войдите.
Матвей распахнул дверь... Прежде чем он окинул взглядом комнату, он уже увидел изумленно уронившего трубку Колоскова и Боню.
— Юсаков! — воскликнул казак-слесарь.
Девушка подскочила к Матвею и, с разбега поцеловав его, повлекла к стулу, на котором до того сидела.
— Садитесь и ничего не говорите! То, что человек делает, не заменят никакие слова! Какой вы хозяин своему слову!
Матвей улыбнулся, но взглянув на Колоскова вдруг сделался серьезным.
— Я несостоятелен пока перед вами, товарищ Колосков. За вами мне придется приехать еще раз, а теперь я обещал взять Езиоровского и могу взять только Браиловского или вас.
Колосков почесал за ухом и крякнул.
— Обожду, возьмите Браиловского. Мне всегда легче скрыться с вольной команды, чем ему. Его сейчас пускают на свидания, а потом из тюрьмы за ворота выпустят только через два года.
Боня уныло посмотрела на Колоскова.
— Значит, из ростовцев — одного, а вам еще суждено ждать очереди?
Колосков расплылся в улыбку.
— Я, если меня еще зимой не выручит Матвей, сам прежде всех буду в Ростове. Я у начальника тюрьмы украду лошадь и на его лошади доскачу до Читы.
— А почему же другие этого не могут?
— Всем сразу не убежать все одно. Такая уже доля каторжан.
Вошли прибывшие Езиоровский и Димитрий.
— Ну, давайте соображать, как нам завтра получше все обделать, — решил Матвей. — Вы в тюрьму можете сейчас пойти? — спросил он Колоскова.
— Могу.
— Идите, условьтесь с Браиловским. Скажите, что приехал...
Колосков накинул арестантский халат, одел шапку и немедленно отправился.
Матвей, устроив на ночлег в одной из комнат у поляков Димитрия и условившись с Езиоровским о наблюдении за лошадьми, стал с Боней ждать возвращения Колоскова.
К своей досаде он узнал, что пролетку и лошадей Езиоровский переправил за перевал сопки, чтобы выехать с совершенно другой стороны хребта, в отличие от того, как предполагал это сделать Матвей, намеревавшийся тронуться прямо из леса возле тюрьмы.
