Мы бы по-любому расстались, да и без шести верблюдов я не очень интересен, как постоялец, так почему бы не помочь мне и своим землякам⁈ Я расплатился с ним за жилье персидскими и греческими серебряными монетами, вырученными за продажу трофейного оружия. Чеканкой сейчас занимаются все, кому не лень. В империи Хшасса золотые монеты чеканит только шахиншах, а серебряные — каждый сатрап. Единственное условие — одинаковый вес. К ним добавляются греческие золотые или из электрума — сплава золота (тридцать-пятьдесят процентов) и серебра, которые принято называть статерами, и серебряные драхмы. Были и серебряные статеры, равные двум драхмам. Последние делятся на два основных вида: по эгинскому стандарту весом шесть целых и одна десятая грамма и аттическому — четыре целых и три шесть сотых, но бывают самые разные варианты от менее трех грамм до более одиннадцати. Выпускались в разных номиналах от одной шестой части драхмы (обол) до пятидесяти (пентеконтадрахма). Были еще литры, которых десять в одном статере. Монеты теперь намного красивее, чем в мою предыдущую эпоху. Раньше были выпуклые на аверсе, а на реверсе след от штамповки. Теперь на обеих сторонах невысокие барельефы с разными животными, растениями, буквами, символами… Каждый полис исхитряется, как может. Давненько я не имел дело с греческими монетами, поэтому пока путаюсь. Впрочем, многие греки разбираются в них не лучше меня. Хорошо для себя это делают менялы, которых теперь множество на каждом базаре.
Караван из полусотни мулов и ослов движется вдоль горной цепи. В одном месте она высотой под три километра. Там все еще лежит снег, хотя лето в полном разгаре. Дорога идет то вверх, то вниз. Склоны поросли маквисом и невысокими тонкоствольными деревьями. Лучшего места для засады не придумаешь. Я всё жду нападения разбойников, а его всё нет. Понравилось мне продавать трофеи. Понимаю, что в этих краях не только верблюды, но и лошади большая редкость, что разбойники будут пешими оборванцами, но хочется если не добычи, то хотя бы развлечения. Уж больно скучно ехать. Утешают короткие переходы, двадцати пяти километров в день, и здесь не жарко, а по ночам даже холодновато.
На четвертый день проехали мимо большого озера Маром. Берега поросли высоким тростником. Много птиц. Когда они взлетели, вспугнутые кем-то, показалось, что закрыли все небо. На ночь расположились в деревушке километрах в трех от него, и я смотался верхом, искупался сам и помыл коня. Нам обоим вода показалась холодной. Заодно подстрелил пару селезней с красивыми зеленоватыми перьями на голове и шее. Подумал, что здесь, наверное, хорошая рыбалка. Рядом на небольших ровных участках и террасах поля, огороды и сады. Если бы у меня было желание спокойно провести годы, которые отведены в этой эпохе, лучшего места не найдешь.
Вернувшись, поделился добычей с коллегами и хозяином каравана из шестнадцати ослов, который нанял меня за три серебряных сорских шекеля, которые весят по семь целых и семь десятых грамма. На аверсе изображен Мелькарт, бог-покровитель Сора, на реверсе четыре квадратные вмятины. По весу это больше, чем платил мне Натан, и кормежка лучше. Вдобавок купец выдает каждому на день грамм по четыреста белого вина, кисловатого, прошлогоднего. Я разбавляю его водой в небольшом кожаном бурдюке один к одному и цежу целый день. Настроение поднимает, и в жару чувствуешь себя лучше. После каждого приложения к бурдюку почему-то вспоминаю Францию начала двадцатого века. Наверное, кислое вино, хорошее настроение и эта пока не существующая страна ассоциативно как-то связаны в моем мозге, или просто хочется вернуться туда, где был счастлив.
На западном склоне горной цепи климат тоже жаркий, но очень влажный. Из-за этого сильно потеешь. Я нашел маленький гладкий камешек, который гоняю по рту, чтобы не хотелось пить. Если приложишься к бурдюку, через пару минут всё выпитое появится на коже в виде ядреных капель пота. Начинаешь понимать выражение «в собственном соку». Здесь чаще выпадают дожди, и по ночам обильно оседает роса на камнях, поэтому много ручьев и речушек, стекающих в море. Дорога всё больше шла вниз. Впереди было видно бирюзовое море, бесконечное и пустое, ни одного суденышка. Может быть, плавают вдоль берега, но нам пока не видны.
Город Сор, расположенный на островке возле берега, не изменился с момента моего предыдущего посещения. Да и куда ему меняться, если места нет на маленьком клочке суши⁈ Немного разросся пригород, расположенный напротив на материке. По мере приближения к Сору начали попадаться оливковые сады и виноградники, расположенные на пологих склонах. Ягоды еще зеленые, что за сорт не поймешь. Обычно принадлежат грекам, которые вместе с собой везут по всему миру виноград и оливки. Где растет хотя бы одно из этих растений, там растут и греки.
