Пока собирали и обшивали корпус, я заказал паруса из трехслойной толстой шерстяной ткани. Затем их пропитали смесью из смальца (половина), пчелиного воска (две пятые) и живицы из ливанского кедра (одна десятая). Так дольше прослужат. После чего их еще и покрасили в серый цвет с более темными пятнами, чтобы сливались с морем и небом, были менее заметными днем и ночью. Параллельно накупил пеньковые лини с длиной окружности до двадцати пяти миллиметров, перлини от ста до ста пятидесяти, кабельтовы от ста пятидесяти до трехсот пятидесяти. Есть еще каната от трехсот пятидесяти, но мне такие не нужны. Для якорей я заказал три кабельтова длиной метров сорок и диаметром сто восемьдесят миллиметров. Все были просмолены, чтобы не гнили. Три якоря изготовили из твердых тяжелых камней. Их обтесали на манер якорей Холла, чтобы лапы лучше цеплялись за грунт, и сделали отверстие в центре, через которые продели штоки из тиса, способные отклоняться, чтобы под водой торчали верхним концом под углом к дну. Восемь длинных весел для маневров на рейде и в порту сделали из белого ясеня. Это дерево очень легкое и гибкое
Прошло четыре месяца. Тендер был достроен, основательно покрыт битумом в подводной части снаружи и внутри и вдобавок покрашен в серый цвет с более темными пятнами в надводной, включая мачту. Всевидящее око на носовой части — обязательный атрибут финикийских кораблей — я рисовать не стал. Толку от него никакого. Отказался и от традиции окропить судно кровью красивой рабыни. Девушке перерезали горло, сливали кровь в чашу и потом обрызгивали корпус. Финикийцы уверены, что жертва будет охранять судно. Наверное, из чувства благодарности, что ей была оказана такая честь — сдохнуть раньше времени.
На начальном этапе жители города приходили, чтобы посмеяться над чужеземцем, который ни черта не понимает в кораблестроении. По мере продвижения работ критиков становилось все меньше. Судно обретало красивые обводы, становилось похожим на быстроходные галеры. Кто действительно был в теме, понимали, что тендер быстроходнее и при этом, благодаря незнакомому им, судовому набору, крепче, чем финикийские «круглые» корабли. Даже вечно недовольный Абиэла перестал вякать и начал спрашивать, что и зачем нужно? Я отвечал подробно. Что-то, может быть, поймет и использует, но вряд ли многое, потому что через несколько десятков лет, когда окажусь здесь, ничего рассказанного и продемонстрированного не увижу.
Когда строительство и оснащение тендера, получившего традиционное название «Альбатрос», подходило к концу, я занялся подбором и обучением экипажа. Объявил, что нужны кормчий и шесть матросов, что платить буду выше рынка: первому четыре финикийских серебряных шекеля в месяц, а вторым по три. «Круглые» финикийские суда работают круглогодично, хотя кое-кто предпочитает пересидеть в порту два-три зимних месяца, а вот галеры, как и греческие, бороздят моря в лучшем случае с середины марта до середины ноября. Так что сейчас много моряков сидело на биче, проедая и пропивая заработанное за теплый сезон. Ко мне потянулись желающие разузнать, что надо будет делать, потому что никогда не работали на таких судах, как мое. Я объяснял, что большая часть обязанностей будет, как на «круглом», но иногда надо будет посидеть на веслах, как на галере. Первыми попросился полный экипаж из семи человек под предводительством резкого мужика с мордой отмороженного бандита. Я сразу отшил их, предположив, что хотят перед первым портом захода грохнуть меня и захватить и продать тендер, так сказать, на запчасти. После чего вернуться домой богатыми и счастливыми. Отбирал по одному и только безынициативных и работящих, причем разных национальностей: трое были финикийцами, двое греками и по одному египтянину и филистимлянину. Разбил их на две вахты. В свою взял двух финикийцев и грека, а во вторую под командованием кормчего-финикийца Элулая отдал остальных. Со временем, когда появятся деньги, заменю матросов рабами. Я помню по старым добрым временам, что для финикийцев и греков грохнуть и ограбить чужака — это святое. Вот если бы я был из их города, тогда опасались бы мести родственников.
Выбор, куда и что везти, был легким. Никто из местных купцов не решался доверить мне свой груз, а у меня после закупки запасов продовольствия осталось денег только на тисовые и кедровые доски с большим преобладанием первых, более дешевых. Их закинули в трюм и на следующее утро с северо-восточным ветром силой балла четыре отправились в первый рейс. Перед этим возле тендера вертелась пара человек из компании резкого мужика. Может, просто здоровое любопытство удовлетворяли, может, с другой целью приходили. Поскольку идти нам надо было на юго-запад, я решил сперва рвануть на запад, пока не удалимся от берега на приличное расстояние, а потом повернуть на юг, к дельте Нила. В обоих случаях ветер будет попутным. Если нас собираются захватить, то нападут на галере, которые ходят, касаясь берега веслами одного борта.
