Зевак на берегу собралось много. Наверное, интересно посмотреть, как бы будем тонуть. Глядишь, что-нибудь выплывет, прикарманят, точнее, унесут на плече. К их разочарованию, мои матросы, прошедшие недельную тренировку, подняли паруса, и мы без проблем отошли от пирса, а потом, быстро набирая скорость, рванули на запад. Волна была высотой с полметра, поэтому шли легко, медленно покачиваясь с борта на борт. Я стоял на полуюте, любуясь четырехугольными гафельным триселем и гаф-топселем над ним и треугольными стакселем, кливером и кливер-топселем. Пропитанный солью ветер наполнял их и заодно залетал мне в ноздри как бы плотными комками. Я опять был морским волком, нет, волчарой-мореманищем, и прямо таки чувствовал, как моя грудь покрывается водорослями, а задница — ракушками.
Все члены экипажа сравнительно молоды, не больше двадцати трех лет. Они еще не закостенели в невежестве, легче переобучить. До этого служили матросами или гребцами, а не рулевыми, поэтому держать курс по компасу научились быстро. Кормчий Элулай тоже быстро освоил, как работать с парусами и командовать матросами. Вахту стоим по шесть часов через шесть. Мои начинаются в полдень и полночь. Время отмеряют песочные часы из мутного стекла. Песок в них темный, хорошо просматривается даже ночью при свете масляной лампы. Рассчитаны на два часа. Я долго бился, пока не подобрал нужное количество песка. Идеальной точности не достиг, чуть отстают, поэтому вахты помаленьку сдвигаются, пока не прибудем в порт, а переходы короткие.
До египетского порта Канопит или по-гречески Канобос, который находится на самом западном рукаве реки Нил и предназначенного для торговли с иностранцами, мы добрались в конце второго дня. Расположен город на холме и обнесен стеной высотой метров шесть и шириной двадцать один шаг, как я насчитал, проходя по тоннелю надвратной башни. Укрепления здесь в первую очередь служат для защиты от паводка, который недавно закончился, оставив слои ила в самых неожиданных местах и вонь, как от сырых половых тряпок. Вдоль берега шел длинный каменный причал, недавно оказавшийся выше уровня воды в реке. На одном участке возились рабы, ремонтируя его. У причала стояли два тростниковых плота с каменными блоками. Две пары грузчиков каждый на своем плоту поднимали один камень вдвоем, переносили к дороге, ведущей к воротам, где складывали в три яруса.
Видимо, кроме речных плавсредств, сплавляемых по течению, в порт сейчас никто не заходит, спросить разрешение было не у кого, поэтому мы с ходу приткнулись к причалу. Грузчики с ближнего плота с радостью отвлеклись от работы, приняли у нас швартовы, накинули на низкие каменные кнехты, похожие на грибы, приплюснутые сверху и частично лишившиеся шляпок. До захода солнца оставалось с час, но так никто из военных или купцов не появился, только несколько зевак пришли посмотреть на необычное судно.
Утром прибыл чиновник-перс в сопровождении двух стражников-египтян. Египет сейчас царство с собственным фараоном под властью шахиншаха, поэтому, как мне рассказали, все хлебные места в приморских городах заняты чиновниками из Хшассы. Предпочтение отдавалось персам, поэтому все шустрые из других народов империи тоже стали ими. Пришедший был толст, медлителен и недоволен жизнью. Поверх белой плотной туники из плотной шерстяной ткани была надета безрукавка из черной овчины мехом наружу, хотя не холодно, как по мне и судя по одежде стражников, облаченных в традиционные набедренные повязки схенти и нарамники — куски ткани с дыркой в центре, напоминающие пончо. На меня перс смотрел, как на врага народа, которого пока нельзя повесить.
Я поздоровался с ним на фарси, который неплохо отточил в предыдущую эпоху. Льстецы утверждали, что говорю с почти незаметным акцентом.
— Ты откуда? — удивленно поинтересовался он.
— Из Вавилона. Раньше возил товары на остров Дилмун, а теперь решил перебраться сюда, — соврал я.
— То-то я смотрю, судно странное, никогда не видел такие, — признался перс, после чего очень эмоционально пожаловался: — Если бы ты знал, как мне надоели крикливые юнанцы!
Юнан — это исковерканное название Ионии. Так персы называют сейчас все греческие полисы. Те в свою очередь считают себя эллинами и именуют большого и агрессивного соседа Айранам. Видимо, это слово изменится на Иран и закрепится на много веков в европейских языках за всеми территориями, которые будут принадлежать персам.
— Что ты привез? — спросил чиновник.
— Доски и брусья из кедра и тиса, — ответил я и перечислил чего сколько.
— Что хочешь за них получить? — задал он следующий вопрос.
— Двадцать дариков, — не задумываясь ответил я, потому что всю дорогу прикидывал, сколько надо накрутить, чтобы побыстрее раскрутиться, и остановился на ста процентах.
— Я дам пятнадцать с учетом пятидесятой части налога на продажу, — предложил он.
Сторговались на семнадцати, и оба остались довольны.
Наверное, поэтому перс предложил:
— Могу продать по дешевке дубленые шкуры крокодилов на все эти деньги.
