Еще во время покупки я составил план, что надо сделать, чтобы довести поле и виноградник до ума. Схема уже накатанная. Я нанял рабочих, которые под руководством Керки занялись прожаркой гипса и заготовкой фосфоритов, которые привозили на нанятой арбе на поле и виноградник. Риан, Дан, Эмин и приданная им бригада рабынь, говорящие на одном языке во всех смыслах слова, занялись сбором винограда. Я тем временем заказал изготовление пресса, которым кислые ягоды превращали в мезгу и потом разливали по кувшинам, а когда забродило, добавили меда и перелили в другие с трубками из тростника, опущенными в чаши с водой. Затем отыгравшее перелили в третьи, внешняя сторона которых покрыта битумом и сложили в погребе для созревания. Худо-бедно с каким-нибудь вином будем к следующему лету.
Затем занялся изготовлением железного плуга. Впрочем, из железа у него лишь малая часть: лемех, нож полевой доски и несколько вспомогательных деталей. Все остальное из дуба. Кузнецы пока не могут выковать из железа большую деталь. Когда его сделали, виноград уже был собран и междурядья засыпаны удобрениями. Я нанял двух волов с погонщиком, объяснил Риану и Дану, как надо пахать таким плугом. Поскольку оба выросли в деревне, врубились сразу, причем работали по очереди. Обоим нравился процесс. Усилий прилагаешь меньше, чем при работе ралом, а результат намного больше и лучше. Обработав междурядья, перешли на поле, которое к тому времени тоже удобрили. Остальное добивали лопатами вместе с нанятыми рабочими. Под лозы закопали по горсти ржавчины. В дореволюционной России при хлорозе винограда советовали использовать ржавые гвозди. Они почему-то помогали лучше, чем железный купорос, хотя и его будем использовать весной. Закончив с этими работами, начали возить слегка подопревший навоз с соседней латифундии и разбрасывать на поле и в междурядьях. За холодное время года дозреет и будет запахан. По краю виноградника на поле высажу ряд фруктовых деревьев для личного потребления: по две яблони, груше, инжиру, гранату и дальше, до конца участка, оливы, сколько влезет. Одну половину поля решил пустить на пять лет под люцерну на сено для своего скота и на продажу, вторую — летом под чечевицу, а в холодное время года собирался посадить ячмень. В междурядьях виноградника засею, чтобы не затенять лозы, низкорослый горох. Пусть наполнит почву азотом и поможет с освоением фосфоритов. Начиная со второго года, буду использовать междурядья под огородные культуры.
Разобравшись с сельскохозяйственными работами, я занялся каолином, привезенным из Корнуолла. Белая глина долго ждала, когда у меня дойдут до нее руки. Все ингредиенты для получения краски у меня уже были. Изготовил только большие тигли, которые пригодятся и для других работ. Сделав первую партию краски, прошелся по красильным мастерским, предложил ее. Отнеслись без энтузиазма. По дешевке бы взяли, а по высокой цене побоялись рисковать. В Карфагене, как и в Соре, налажено производство пурпура из моллюсков. Они водятся в прибрежных водах. Эта краска знакомая, менять ее на неизвестную не решились.
Тогда я купил по партии отбеленных тонких льняных и шерстяных тканей и оливковое масло. Дан, Керки и их жены под моим руководством изготовили эмульсию и окрасили их, сделав три цвета: зеленовато-синий, ярко-синий и красновато-синий. Все три получились очень яркими, кислотными. Когда отрезы высохли, я отдал их на реализацию купцу, торгующему тканями, оговорив цену реализации на двадцать процентов ниже той, по которой продавали пурпурные. Все улетели за пару дней. Пурпур уже надоел карфагенянам. Он есть у всех приличных людей, не выпедришься, а тут новые и яркие цвета.
Начиная со второй партии, купец брал по оптовой цене и продавал со своей накруткой, из-за которой ткань получалась дороже пурпурной. Тут-то дошло и до красильщиков, что упускают прибыль. Они нашли меня, хотя адрес не называл, когда приходил к ним, и согласились покупать на четверть дороже, чем предлагал им ранее. Странные люди: предлагаешь дешево — вызываешь подозрения, дерешь шкуру — радуются. Само собой, продал им все, что изготовил. Меня уже начали раздражать веревки через весь двор, на которых сушились покрашенные ткани.
К тому же, пора было заняться шхуной. Корпус высох. Его зачистили, подконопатили, покрыли битумом. После чего начали прибивать бронзовыми гвоздями тонкие бронзовые листы. Каждый день собиралась толпа зевак. Вообще-то покрытие корпуса металлом в Карфагене не в диковинку. Подводная часть многих галер защищена тонким слоем свинца, более дешевого, чем бронза, но и тяжелого. Скорее всего, народ поражался моему расточительству или людям просто нечего было делать.
