Я устроил аукцион — неведомое карфагенянам мероприятие. Среди лучников был один горластый и наблюдательный. Я объяснил ему, как проводить аукцион, рассказал о маленьких хитростях, как аукциониста, так и покупателей, и пообещал процент от продаж. Сперва выставил дешевые лоты. Для карфагенян такой вид продаж был в диковинку, поэтому врубились не сразу, первые минералоиды купили с небольшой накруткой, а затем пошло-поехало. Народ они южный, эмоциональный, обожающий соперничество, победы. Ор стоял, как в будущем во время футбольного матча. Принимал участие в торгах и махаз. Я сперва подумал, что он приперся по службе, и собрался уведомить, что, как гражданин Карфагена, налоги не плачу. Оказалось, что Индейцу тоже не хватает удачи в сборе налогов, во что верю, потому что самого выгодного клиента, меня, он потерял, или везения в любви, потому что в бороде появилась седина. За некоторые лоты схватка разгоралась нешуточная, и порой за ерунду платили больше, чем за действительно дорогой камень. Впрочем, у каждого свое понятие цены на нужный ему предмет. Для кого-то янтарь, по его мнению — единственное лекарство, помогающее справиться с болезнью, а на здоровье экономят только идиоты.
К обеду было распродано около половины привезенного янтаря. Ажиотаж прошел, цена начали снижаться, и я объявил, что на оставшееся уже есть оптовый покупатель. На самом деле его пока нет. Поищу в Афинах, Соре или городах Египта.
После полудня пришли более спокойные, рассудительные купцы и забрали все меха, овчины, шерсть, медь и свинец, а олова примерно четверть. Цены на него в Карфагене не очень. Привозят с Пиренейского полуострова.
На следующий день отдал все вырученное серебро ростовщикам в рост под двенадцать процентов годовых, а потом поехал в загородный дом. Доставил туда баранов, рабов и обеим женам удовлетворение физическое. Духовное — подарки из янтаря — получат после следующего рейса.
В Афинах архонтом некий Никотел. При нем закончили восстановление Длинных стен. Теперь дорога из города в порт Пирей защищена со стороны суши. Это ли повлияло, или что-то другое, или, как обычно, факторов было несколько, но торговых судов в гавани стало намного больше. Нам пришлось подождать на рейде два дня, пока освободится место у причала. За это время я смотался в город, узнал местные новости.
В Спарте прошло что-то типа конгресса, организованное персами, на котором хозяева признали Беотийский союз и смирились с тем, что Афины опять будут владеть островами Скирос, Лемнос и Иброс. Народное собрание главного эллинского полиса гордо отвергло это предложение. Только встали с коленей, могут себе позволить красивые жесты. В ответ спартанцы захватили их союзника Акарнанию — полис на западе Балканского полуострова, славный тем, что у него нет флота и даже желания завести. Афиняне отомстили, заключив союз с Одриссским царством, расположенным на севере. Вмешались персы, дав денег спартанцам на восстановление флота. Видимо, шахиншаху надоели сильные Афины и Спарта, поэтому помогает слабой стороне, чтобы борьба жабы и гадюки не прекращалась. На рыночных площадях по всей Элладе крикуны, не подлежащие мобилизации по разным причинам, призывали к походу на подлого врага (вставить название нужного полиса).
Заодно нашел покупателей на большую часть привезенного груза. Нераспроданной осталась только часть янтаря, поэтому затарился вином, на которое всегда есть спрос и в Соре и в египетских городах. Куда именно отвезу, решу, когда миную остров Крит. Ветер подскажет.
За проливом Касос дул южак. На Сор идти с таким ветром немного лучше, в полветра, а на Пер Амон — бейдевиндом. Со скоростью узлов шесть пошли к Финикии. На второй день ветер сменился на северный, удобнее было бы повернуть на Египет, но я решил не менять курс. Вспомнил, что финикийцы постоянно привозили янтарь в Вавилон и продавали втридорога. Я еще думал, где берут его? Если привезен с Балтики или Украины, то почему таким кружным путем добирается до Месопотамии? Удобнее было бы через Кавказ. В итоге не прогадал, потому что на третий день ветер сменился на северо-западный и погнал нас со скоростью узлов одиннадцать к восточному берегу Средиземного моря.
В Соре было тихо, сонно. Навигация и летняя жара подходили к концу. Вино оптом забрал купец Пумиятон, один из тех, кто купил у меня тендер. Перед началом торга он пожаловался, что в прошлом году потеряли парусник, и посмотрел на меня так, будто во всем виноват я.
— Как он затонул? — поинтересовался я.
— Его захватили пираты возле острова Хиос во время штиля, — ответил купец.
— А что он там делал⁈ — удивился я. — Предупреждал Элулая, чтобы между островами не мотался, там опасно для парусников без серьезной охраны.
— Очень выгодный фрахт был, — признался Пумиятон.
— Жадность вас погубила, — сделал я вывод и полюбопытствовал: — Что с экипажем случилось?
— В плен попали. Матросов продали на галеры, а за Элулая просят слишком большой выкуп. Ждем, когда сбавят, — рассказал он.
— Так он и умрет в плену из-за вашей двойной жадности, — сделал я вывод.
