На обратном пути я увидел торчавший из песка красновато-коричневатый камень и не сразу поверил в удачу. Это был кусок янтаря, он же минералоид, окаменевшая живица, весом с полкило. Балтийский называется сукцинит. Есть и другие названия по месту добычи, цвету, прозрачности. Самое правильное — слёзы моря. Сейчас ценится дороже алмазов, которые пока не научились обрабатывать, придавать нужную форму. Используется не только, как украшение, но и в лекарственных целях. В минералоиде есть янтарная кислота, которая убивает болезнетворные бактерии. Впрочем, аборигены не ведают о научной подоплеке чудотворного, по их мнению, действия янтаря, а просто считают, что он вытягивает болезнь. Еще это один из главных амулетов. Из-за того, что, если потереть о шерсть, янтарь наэлектризовывается, притягивает легкие предметы, считается, что так же запросто притягивает и удачу. Кстати, слово «электричество» произошло от греческого названия этого камня — электрон. Заодно этот минералоид отводит беду, защищает от дурного глаза, помогает в любовных делах и вообще делает сильным и умным — универсальный талисман. Самые дорогие — с высокой прозрачностью, инородными включениями в виде всяких букашек или травинок и редких цветов: белые, черные, зеленые, синие, фиолетовые. Если имеет сразу три эти достоинства, становится бесценным.
Я осмотрелся вокруг и нашел еще два самородка поменьше. Черт возьми, да янтарь тут в прямом смысле слова валяется под ногами! Отослав одного лучника на вершину дюны на пост и оставив на шхуне дозорного в «вороньем гнезде» и Керки следить за якорем, чтобы не пополз, всех остальных я переправил на берег и заставил собирать янтарь. До вечера они приносили в рабочий катер самородки разной величины. Добычу после сортировки — я отбирал самые ценные экземпляры, чтобы отнести в каюту — складывали во втором трюме, переместив шкуры на палубу, а ткани в другие трюма, благо свободное место в них было.
На следующее утро перевели шхуну чуть севернее и продолжили добычу янтаря. Члены экипажа расхаживали по берегу и мелководью и собирали в мешки и узлы, а потом ссыпали в рабочий катер, вытянутый носом на берег. Я пообещал достойную награду, если довезем янтарь до Карфагена. Сам сперва тоже собирал, я после сидел в катере и перебирал находки, сортируя. Иногда попадались удивительные камни по цвету и чистоте или с бабочками, кузнечиками, комарами… В полдень сделали перерыв, отдохнули на шхуне. Здесь не жарко, но традиция есть традиция.
Ближе к вечеру я сходил с матросом на противоположный берег косы, за которой начинался залив, который получит название Куршский. Он мелкий и наполнен пресной водой, потому что впадают несколько рек, включая Неман. Водоплавающей дичи на нем несчитано. Гуси считаются одними из самых осторожных птиц, а здесь плавали на расслабоне. Я застрелил из лука восемь штук, чтобы хватило всему экипажу на ужин и завтрак. За ними лазил в воду матрос и потом относил к катеру. Глубины маленькие, дно песчаное, но много камней, и это по большей части не янтарь.
Когда стемнело, развели костры между дюнами, чтобы ни дым, ни огонь не были видны, и в двух больших бронзовых котлах сварили общипанных и выпотрошенных гусей. Все с удовольствием навалились на свежее мясо. Бедные карфагеняне редко едят его. Основная пища для них — рыба. Мы поставили утром сеть, наловили мелкой трески и сварили несколько штук вместе с гусями, но никто не захотел ее, оставили на утро.
Добыча янтаря продолжалась шесть дней. К тому времени мы сильно продвинулись на север, где коса стала шире. На седьмой ближе к полудню дозорный с «вороньего гнезда» поднял тревогу. С севера по косе в нашу сторону шел большой отряд, человек пятьдесят. Волосы светло-русые, лица красные, как у пьяных, хотя идут твердо. Облачены в шапки и куртки из кожи и вооружены копьями с костяными или каменными наконечниками и небольшими прямоугольными щитами. Видимо, засекли все-таки нас вчера или ранее. Если ты никого не видишь, это не значит, что за тобой не следят. Наверное, мы приблизились к их селению, поэтому решили отпугнуть или перебить и ограбить.
Можно было бы, конечно, уйти в море и позже вернуться к берегу южнее и продолжить сбор, но я решил, что это знак судьбы. Мы собрали с полтонны янтаря. Если одновременно продать весь, это обрушит рынок не только в Карфагене, но и в ближних царствах. Пора угомонить свою жадность. Вступать в торговый контакт с аборигенами не захотел. Судя по доспехам и вооружению, им нечего предложить нам, кроме янтаря, которого уже набрали бесплатно.
Мы быстро переправились на катере на шхуну, и я приказал поднимать его, крепить на палубе между вторым и третьим трюмами. Одновременно выбирали якорь. После чего подняли паруса. Я помахал рукой стоявшим на берегу воинам и пожелал удачи на литовском языке, хотя сильно сомневаюсь, что они принадлежат к этому этносу. Северо-восточный ветер к полудню посвежел, резво погнал шхуну к датским проливам. Я пожалел об одном — не успел настрелять гусей на дорогу. Уж очень мне понравилось их мясо.
