– А что там за яма на заднем дворе? – спросила я агента, выйдя на крыльцо.
– Яма? – встрепенулся тот. – Думаю, компостная. Огород удобрять. Чайные пакетики, очистки… А как вам дом в целом?
– Ничего. Старый, конечно, зато в хорошем районе. Не знаете, почему хозяева его продают?
– А из-за работы. – Агент вскинул на меня веселые голубые глаза. – Тут, на Таззи, с работой трудно.
Когда я вернулась домой, за окном было уже темным-темно. Я подошла задернуть шторы и внезапно ощутила холодящую пустоту перед собой. Созвездие огоньков за рекой больше не вызывало ни радости, ни боли. Четверть часа назад, взбираясь на Тасманов мост, я то и дело бросала взгляд в зеркала и пыталась представить Западный Хобарт без Люка. А теперь – невидимые руки отдали швартовы, и берег уплывает за горизонт. Мне не хочется стоять на корме, провожая его. Пора брать штурвал.
Я разложила на столе карту острова. Вот они, непроходимые леса, изрезанные реками. Вот болотистые долины и горные плато. Три, максимум четыре часа рулежки. Гостиницы свободны: зима. Выезжай хоть завтра. Я тут же, забыв про ужин, принялась собирать рюкзак. Скоро будет год как я приехала; столько можно тянуть?
Я проснулась еще до будильника – свет солнечного утра лился на кровать из окна, которое я так и не занавесила. Наскоро умывшись в ледяной ванной, наделала бутербродов в дорогу и уселась с чашкой чая перед лэптопом. Надо написать Прасаду, что я пропаду из зоны мобильной связи на несколько дней. Машинально ткнула «Получить новую почту» – время было еще раннее. Однако что-то упало на верхнюю строчку входящих. От мамы. Темы нет, в теле письма – всего два слова. ЯСЯ ПОЗВОНИ.
Тугая задвижка балконной двери всё никак не хотела двигаться с места. Заржавела, что ли? – озабоченно подумала Зоя. Подув на побелевшие от усилий пальцы, она дернула еще раз, ударила раму плечом – и та наконец с хрустом подалась. Весеннее солнце на миг ослепило Зою, оставив ей лишь запах нагретой земли и набухающих почек. Она даже зажмурилась, чтобы продлить блаженство. Вот здорово было бы вытащить сюда старое кресло и посидеть с книжкой или стаканом чая! Правда, для этого придется сперва вымести мусор. Он сам полез ей в глаза, стоило их открыть: бурые кучи прошлогодних листьев, грязь от стаявшего снега. С этого, пожалуй, и надо начинать. А то получится, что окна чистые, а за ними свинарник.
Про осиное гнездо Зоя вспомнила только потом – и, конечно же, огорчилась. Не суждено ей, видно, расслабиться в кресле на воздухе. Но уборку все же надо доделать, раз начала. Ползая по балкону с веником и тряпкой, она опасливо посматривала вверх, где в углу под потолком висел отвратительный серый шар. Он был такой ровной формы, что смахивал на плафон из матового стекла. Из чего гнездо было слеплено на самом деле – она не знала: при одной только мысли о том, чтобы прикоснуться к нему, ее пробирала дрожь. Зоя старалась поменьше греметь ведром и не топать, чтобы ненароком не разбудить наглых захватчиков. Убрав мусор и протерев облупившийся дощатый пол, она взялась за окно – то, что было дальше всего от злосчастного угла. Ходила на цыпочках, почти не дыша, но все-таки выдала себя.
Желто-черный хищник вылез из гнезда неторопливо – так, вразвалочку, прогуливаются по городу хулиганы, уверенные, что эти улицы принадлежат только им. Зоя застыла на месте, надеясь, что оса погреется на солнышке и уползет обратно. Но та начала шевелиться и расправлять крылья. Потом снялась с места и перекочевала на оконную раму. «Это она мне назло», – подумала Зоя с досадой. «А ну, кыш!» – она взмахнула тряпкой, пытаясь прихлопнуть насекомое. К ее удивлению, рама тут же опустела. Зоя бросила тряпку на пол и наступила для надежности ногой. Вот так-то. Пусть знают, кто здесь хозяин. Она с наслаждением набрала полную грудь весеннего благоухания и припала к перилам, любуясь нежной молодой листвой внизу. А в следующий миг ее ударило током.
Зоя с визгом отшатнулась и затрясла обожженной рукой. Она не успела подумать, кто и зачем мог пустить ток по перилам дома: новая боль пронзила предплечье, а затем из рукава вылетела оса.
Наверное, ударь ее током на самом деле, она расстроилась бы меньше. Можно было бы найти виноватых и добиться справедливости. А кому пожалуешься на осу? И смех, и грех. Вот тебе и человек – царь природы! Сиди теперь и реви от обиды на безмозглую мелюзгу. Забившись на диван и баюкая руку, намазанную всем, что нашлось в аптечке, Зоя чувствовала себя покинутой и несчастной. Даже позвонить-то некому. Мать только посмеется: сама виновата, что не избавилась от гнезда; Яся не разрешает ей звонить – слишком дорого. Сколько у них там сейчас времени? Всё еще всхлипывая, Зоя включила компьютер и, с трудом ворочая опухшей рукой, отстучала коротенькое сообщение. Пусть сегодня и не пятница, но кто сказал, что они должны связываться только раз в неделю?
