Похоже, святому Иосифу еще не надоело получать от меня 150,000 рублей в месяц — утром следующего дня после нашего с ним разговора Паперно с Бунеевым сами без напоминаний привезли Ренату документы и показали все помещения, отчитались в выполнении аптечной программы (куда сколько потрачено, график открытия точек, и так далее). Просмотрев документы, Ренат доложил мне, что всё в порядке (копии всех этих документов у него были с собой — их аккуратно пересылали в Петербург), но ему показалось, что выполненный в аптеках ремонт должен быть раза в полтора дешевле. Назначили встречную проверку со строительными фирмами, но узнав их названия, я махнул рукой — у Расторгуева, бывшего главы района и начальника дорожно-строительного треста, в этих фирмах были прихваты, он делал от них документы для получения кредита в Волгопромбанке, и наглядно продемонстрировал, что бухгалтерия этих фирм может сделать любые бумаги. Коррупционная составляющая просматривалась довольно четко, львиную долю отката получил, видимо, сам святой Иосиф. Как ни странно, ничего украдено не было, правда, средства были израсходованы крайне неразумно: деньги распылили по разным объектам, ни один из них не был сдан, и чтобы запустить всю сеть, требовались дополнительные инвестиции (и немалые).
Подтянулось ещё несколько человек из числа уволенных. Паперно с Бунеевым стали заикаться о возвращении на свои руководящие должности, лопотали за зарплату. С последним было вообще глухо — я едва наскрёб денег, чтобы выплатить своей родной команде, а остальных совсем уже списал со счетов. Единственную ценность представляли собой менеджеры по продажам со своей какой-никакой, но клиентской базой, однако невелико богатство, с ним можно было вполне безболезненно расстаться.
Как и ожидалось, элиминация всех этих пассажиров никак не отразилась на жизнедеятельности фирмы. После всех перипетий Паперно со товарищи выглядели чужеродно в офисе Совинкома, особенно под волчьими взглядами Рената и его бойцов. Писаревой сразу же нашли замену из числа имевшихся офис-менеджеров. Павел принял на работу еще одну — жену своего близкого друга, за которую ручался, как за самого себя. Учитывая наши длительные отношения, я ему вполне доверял. И этой новой девушке было разрешено работать с сотрудниками кардиоцентра — брать заявки, обсуждать спецификации и так далее. Удалось избежать того, что я больше всего боялся — скандалов в кардиоцентре, ведь тупорылая хабалка Писарева с подачи хитроумного Паперно вполне могла изобразить что-то скандалообразное.
Долго ли, коротко ли, а декабрь перевалил уже за пятое число, и голодные птенцы гнезда Иосифова явственно стали просить кушать. В офис их не пускали, и они звонили мне на мобильный телефон в Петербург. Я отвечал всем, что их деньги украл Расторгуев и перечислил на Юнитекс. Хороший подарок на Новый год, учитывая то, что до середины января вся страна празднует, а потом ещё дней двадцать раскачивается, соответственно на работу никуда не устроиться. Ближе к десятому декабря позвонил святой Иосиф и стал увещевать меня, чтобы я не рушил фирму, поговорил с людьми и восстановил всё, как было. «Да у меня всё в порядке», — отрезал я. Но он продолжал упорствовать, требуя, чтобы я пообщался не только с уволенными, но и с теми, кто остался, утверждая, что они также недовольны ситуацией, что коллектив «разрезали по живому», что так нельзя, и только все вместе они могут справиться с навалившимися на фирму проблемами.
— Да с чего вы взяли? — изумился я.
Святой Иосиф стал называть конкретные имена-фамилии, жонглировать фактами, из чего я сделал вывод, что его разведка работает весьма неплохо, лазутчиков у него больше, чем блох у шакала. Далее он заговорил о десятках миллионах долгов, о том, что надо что-то со всем этим делать, что с прежней командой он значительно продвинулся в решении данной проблемы, а что теперь делать — работать не с кем, и так далее и тому подобное. Меня прорвало: «Послушайте, Иосиф Григорьевич, в том-то всё и дело, что проблемы создали как раз ваши люди!» Я уже не стал лично предъявлять ему, что всё делалось с его подачи, и только когда вывалил все свои многочисленные претензии к Расторгуеву и Паперно, касавшиеся возврата НДС, исполнения бюджета, роста продаж, после всех этих страшных обвинений понял, какую замечательную характеристику я им дал. Они же сделали ровно то, что их кукловод от них требовал. Почувствовав резкий упадок сил, я поспешил закончить разговор. Я ощущал назревание катастрофы, знал, что долги накапливаются с колоссальной скоростью из-за того, что в условиях спада продаж я продолжаю платить проценты по займам и влазить в новые долги, но когда эту проблему озвучил противник — это было вдвойне неприятно. Меня вывело из себя то, что старый седой жулик тупо и методично пытается скормить мне откровенную лажу — он уже считай меня обставил по полной программе, и, не чувствуя ни грамма вины, пытается додавить до конца, уничтожив полностью, так чтобы и духу моего не осталось.
