— …Никому нельзя верить — вообще никому. Человек — самое гнусное животное. Больше того — человек хуже животного. Ни одно животное не станет вредить другому ради удовольствия. Только в силу необходимости, в целях выживания. Гадить ближнему и таким образом возбуждать центры удовольствия головного мозга свойственно лишь человеку с его высшей нервной деятельностью, которую следует назвать низшей нервной деятельностью. Не то, чтобы я не любил людей — просто немного их знаю. Успех никому не прощают. В трудный момент от тебя все отвернутся — даже самые близкие, включая жену и ближайших родственников. Останутся родители. Те, кто явно не отвернётся, помогут тебе свалиться в пропасть — так, чтобы ты никогда не смог оттуда выбраться. Когда ты окажешься на самом дне, тебя начнут жалеть. Только от этой ядовитой жалости тебе захочется полезть в петлю. Если найдёшь в себе силы подняться, начнёшь выкарабкиваться — тебя перестанут жалеть, набросятся всей кодлой и приложат все усилия, чтобы столкнуть обратно в дерьмо. Для некоторых ты станешь смертельным врагом — окажется, что они всю жизнь тебя ненавидели, и это будут такие враги, которые будут вредить тебе даже в ущерб себе. А когда ты, стряхнув с себя всех, наконец поднимешься, все, включая смертельных врагов, примутся лизать твою задницу и будут терпеть любые унижения, чтобы ты обратил на них свой благосклонный взор и стал решать их вопросы. При этом будут плести за твоей спиной интриги и распространять грязные сплетни.
— …Я никогда не был с людьми особенно ласков. С подчиненными жестоко обращался. Но оказалось — мало свирепствовал, ибо… ты помнишь мою историю. Надо было гнуть и давить всех — так, чтобы трещали хребты. Только тогда начнут уважать, по-хорошему никто не понимает, сразу начинают думать что ты лох.
— …Вот когда со мной случилась беда — помнишь ведь, как было дело, а? И кто мне помог, а? Помогли те, от кого я меньше всего ожидал увидеть помощь — бывшая моя жена, которая столько натерпелась от меня, врагу не пожелаешь. И ты — совершенно посторонний человек, с которым меня связывала одна поездка на юг да плюс кое-какие деловые отношения. А ты ведь мог запросто швырнуть меня, и я бы ничего не смог тебе сделать. Или мог заплатить дебиторку на Медкомплекс, а меня послать куда подальше и был бы прав, потому что ты торчал фирме, а не мне, бывшему исполнительному директору. Но ты меня выручил — отдал мне деньги и взял на себя неприятности — получил геморрой с учредителями Медкомплекса. Да ещё ссудил меня пятью тысячами долларов — ну это ты вообще не обязан был делать. На такие поступки способны немногие — далеко не многие люди. Я считаю, только таких и можно называть людьми — кто молча делает добро и не просит ничего взамен.
Таковы были откровения человека, на долю которого выпали очень серьезные испытания.
Что касается меня, то со мной всё обстояло следующим образом: повинуясь какому-то нечеловеческому чутью, Владимир Быстров потребовал вернуть свои деньги, 3,5 миллиона рублей, инвестированные им в мою фирму Совинком. Одновременно с ним то же самое потребовал Вадим Второв — на тот момент мой долг перед ним составлял 4 миллиона рублей. Если с последним мне удалось утрясти щадящий график возврата средств, то Владимир довольно жестко заявил, что деньги ему нужны немедленно. Он сделал это втайне от остальных компаньонов, но я был на 100 % уверен, что, как только он получит свои деньги, аналогичное требование выставит его брат Игорь, а примерно через месяц — братья Ансимовы. Далее Владимир потребует от меня закрыть Совинком, потому что «моя левая деятельность вредит общему аккумуляторному бизнесу и ущемляет его личные интересы» — так уже бывало в 2001–2002 гг, он успокоился лишь тогда, когда стал получать ощутимый доход от Совинкома. И сейчас, когда он перестанет получать доход с моей фирмы, то возобновит свои нападки.
Очевидно, от меня исходили некие отрицательные флюиды, и мои друзья перестали мне доверять. И своими действиями усугубили и без того отчаянное положение.
