Говоря о сотрудниках, которые значительно облегчили мне жизнь, нельзя не упомянуть Карину Янчилину, работавшую на Экссоне бухгалтером. Я принял её по рекомендации одной моей знакомой. Карина только что переехала в Петербург из Казахстана, у неё не было российского гражданства, и соответственно ей было сложно найти работу, достойную её уровня. Её устроила средняя зарплата, которую мы могли ей предложить, а также неуютные заводские условия (промышленное предприятие есть промышленное предприятие). Обнаружился ещё один неприятный фактор — Владимир Быстров. В период становления фирмы он был совершенно невыносим, мы ежедневно ссорились и разговор на повышенных тонах был обычным делом. Но если мы как компаньоны были связаны деловыми интересами и знали, за что боремся и для чего тут на заводе собрались, то наёмному сотруднику не улыбалось терпеть откровенное хамство. Владимир орал на сотрудников просто так, для профилактики, как цыгане, которые бьют детей авансом за будущие проступки, и не раз доводил девушек до слёз.
Чтобы удержать Карину, мне пришлось доплачивать ей за вредность из своего кармана. Она полностью избавила меня от рутины и легко выполняла работу, с которой я бы не смог справиться. Если раньше у меня в управленческом учете «гуляли» цифры, то с её появлением всё стало сходиться копейка в копейку. Она также взяла на себя функции офис-менеджера и стала просто незаменимой. Донельзя придирчивая Лена Гусева дала Карине самую высокую оценку (Гусева была главбухом — Экссон был зарегистрирован в Волгограде и соответственно налоговую отчетность сдавали в Волгоградской налоговой инспекции). В части бухучета и управленческого учета Карина фактически выполняла мою работу, и мне порой приходилось изображать перед компаньонами видимость деятельности. Доходило до смешного, когда Владимир или Артур что-то мне приказывали, и я в их присутствии переадресовывал поручение Карине. Правда, у неё не было материальной ответственности, и если бы что-то пошло не так, то отвечал бы и возмещал бы ущерб я.
Психологическая обстановка на Экссоне нормализировалась, как только стабилизировалось наше положение и упрочились позиции на аккумуляторном рынке. И сейчас я могу уверенно сказать, что жесткость Владимира была совершенно оправдана, особенно учитывая факт вытеснения конкурентов с завода Балт-Электро и с Управления ОАО РЖД, нашего основного клиента.
Владислав Коршунов, в чьём здании по адресу СПб, Мойка, 70, находился офис Северного Альянса, проживал в Москве. В Петербурге одним из его смотрящих был Винцас Блайвас, темноволосый волоокий буйвол, субъект в значительной степени обандиченный, но не до конца потерянный для гражданского общества. В 90-х Блайвас работал по беспределу, выставлял коммерсантов на деньги, и до сих пор какие-то владельцы торговых павильонов на Ржевке-Пороховых, запуганные его черным Хаммером и его квазибандитскими прихватами, платили ему дань. Он присматривал за некоторыми принадлежащими Коршунову объектами недвижимости, выполнял кое-какие поручения и потихоньку приворовывал, осваивая хозяйские бюджеты, выделяемые на охрану, обслуживание зданий, и так далее.
Поначалу Блайвас произвёл на меня впечатление как сдувшийся бычара и понторез, но впоследствии выяснилось, что кровь в его жилах ещё не закисла и он на многое способен.
Его апартаменты находились в том же помещении, что и мой офис (офис Северного Альянса) — это угловое помещение на первом этаже здания по адресу Мойка, 70 (угол набережной Мойки и Вознесенского проспекта). Это были две объединенные друг с другом квартиры, переоборудованные под офис. Блайвас упорно и с большим искусством пытался развести меня на деньги, и я бы непременно повёлся, если бы сам не был профессионалом по этой части и не знал бы всех этих приёмов. Убедившись, что я резистентен к каким бы то ни было разводам, он меня зауважал и стал предлагать только такие проекты, которые не ущемляли мои интересы.
