Сдержанно попрощавшись, выскочила обратно в коридор первой. Кир задержался внутри кабинета, предоставив мне время не только успокоиться, но и осмотреться.
Обычный административный этаж, жалюзи на окнах, чахлые цветы в кадках, стены наполовину укрытые светлыми пластиковыми панелями под дерево. Такой легко представить, что в институте, что в министерстве, что в поликлинике. Ну или вот в пансионате. Интересно, к чьему ведомству относился в старой жизни этот санаторий?
В самом углу, на подоконнике сидел Миша и недобро сверкал на меня глазами. Вот и что я ему сделала? Припёрлась, когда не ждали? Стала внезапным свидетелем?
— Очередная шлюха, — подходя ко мне, выплюнул Миша.
— С чего такие выводы? — Как можно спокойнее уточнила у него, стараясь не пятится, хотя очень хотелось свалить отсюда нахрен. Ну, не нравится он мне.
— Тут все бабы такие, других не привозят, — протягивая свою конечность к моему лицу, многозначительно произнёс он.
Не знаю, чего именно он добивался, смутить, принизить, опробовать новый товар, но меня ни один из вариантов не устраивал. Терпеть такого рядом с собой даже на расстоянии вытянутой руки то противно, не говоря о чём-то более фривольном. Поэтому, меня он только разозлил. В местной иерархии, возможно, он и не последнюю ступень занимает, вот только меня не предупредили, буду упирать на неосведомленность, если придут по мою душу с претензиями.
— Руки убрал, пока не переломала, — прошипела в его противную рожу и отступила в сторону кабинета.
К сожалению, но мои манёвры были ограничены, наличием Артёма на руках. Много не повоюешь с занятыми руками, да и опасно это.
Миша осклабился и шагнул ко мне ближе, резко сокращая выигранное мной расстояние. Я сделала ещё шаг назад, упёршись спиной в стену.
— Что, бежать больше некуда? — Выдыхая перегаром, спросил он, прижимаясь вплотную.
Фу, прямо фу. Итак-то мерзкий, но и воняет отвратно. Кем вообще он себя возомнил?
— Пошёл вон! — В голос заорала, отталкивая его свободной рукой.
Тёме такой расклад и близкое соседство не понравились, и он поддержал моё возмущение, резким криком, без раскачки сразу взяв верхние ноты.
Успела увидеть замах руки, и даже развернуться, закрыв плечом сына. Удара я так и не дождалась, услышала хлопнувшую дверь и звук удара о стену.
— Миша, блядь, я тебя предупреждал, — низко рычал Николаша, нависая на распластанным на полу мужичком.
А может и не так и высоко этот мудак озлобленный тут и ценится. Авось и меня никакие репрессии не настигнут.
— Николаша, да ладно тебе, подумаешь, шлюху наказать захотел, — заискивающе проблеял Миша, нервно улыбаясь.
— Я тебя предупреждал, — покачал головой амбал и без замаха ударил его в челюсть.
Моя челюсть, отвалившаяся от удивления, щелкнула синхронно, с зубами Миши. А мужик то слов на ветер не бросает.
Миша завыл и начал отползать подальше, что примечательно даже не стараясь подняться на ноги.
Кир подошёл и забрал Тёмку, мигом успокоившегося на его руках, а ко мне подошёл Николаша, тьфу пусть будет Николай лучше, и вполне мирно поинтересовался:
— Не ударил?
— Не успел, — задрав голову кверху, ответила я. Реально ведь мужик — гора, метра два ростом, не меньше, я ему до подмышки и то не достаю.
— Извини, есть тут у нас товарищи, возомнившие себя хозяевами жизни.
— Слышала про рабство, — согласно кивнула я, и только потом подумала, что зря сказала, кто вот за язык тянул. Вдруг Николай и стоял у истоков этого резко воскресшего социального строя?
— Есть, да, — задумчиво сказал он, и потянул меня в сторону выхода. — Провожу.
Ну не спорить же с горой, что вдруг решила проявить сознательность или заботу. Хочет человек помочь, кто я такая, чтобы мешать благородным порывам. Поэтому послушно посеменила рядом, отметив, что Кир направился за нами.
Пока шли, собрали кучу заинтересованных взглядов. На внутренней территории вообще жизнь была ключом, не смотря на тёмное время суток. В основном народ праздно отдыхал, но были и кто занимался делом, что-то сортировали, перетаскивали, но все то и дело поглядывали, как Николай тащил меня за руку за собой.
Я же плюнув на условности, рассматривала людей в ответ, ну а чего они, сами палятся, а мне нельзя? В основном население пансионата состояло из женщин, либо мужчины отбыли в рейды или встали на охрану периметра. В любом случае, именно несколько десятков женщин разных возрастов рассматривали меня и некоторые с неприкрытой злостью. Даже неуютно стало, что вот я им сделала? Меня будто не конвоируют, а под венец тянут. Хотя возможно причина их злобы, кроется как раз в моем сопровождающем.
Даже если опустить тот факт, что Николай тут местный начальник, мужчина он видный, чего уж тут. На фоне остальных и подавно, да и с понятиями оказался мужик, что в реалиях нового мира, тоже стоит не мало. Аж приосанилась от таких мыслей, плечи сами собой расправились, да и шаг ускорился, так что я теперь шла рядом, а не тащилась сзади силком.
