— Ложитесь спать, я завтра останусь в пансионате, за Тёмкой присмотрю, кому надо напомню, что вас обижать не стоит, да и тебе освоиться помогу, а потом уже поеду дальше, — выходя, произнёс он, а я не выдержала и кинулась-таки ему на шею, и даже звонко в щеку чмокнула, вызвав приступ радости у сына.
Впервые за несколько недель, мы спали мало того, что по отдельности, но и спокойно. Глупо, конечно, так расслабляться, но думаю, что даже в случае прорыва, я успела бы проснуться и собраться. И ворот, и дверей по дороге к нашему номеру слишком много, зомби же не диверсанты, нашумели бы так, что весь санаторий бы перебудили.
А потом был душ. Да, быстрый и еле тёплый, но это всё не баня. Не надо топить печь, таскать воду, такая мелочь, по сути, относительно старой жизни, и такая роскошь в этой новой.
А потом пришёл Кир с кучей бумаг и завтраком. Кофе, каша, бутерброд. Настоящий хлеб с сыром, разве не вершина блаженства? А когда я в два укуса съела предложенный бутерброд и только облизнулась, Кир смеясь, достал из инвентаря ещё два таких же.
— Это райское блаженство, — закатывая глаза и поглощая хлеб, констатировала я. — Никогда хлеб не любила особо, ну хлеб и хлеб, не икра же, а оказывается ошибалась. Икра вон, в каждом магазине валяется, ешь не хочу, а без хлеба и не хочется.
— В рационах хлеб выдают, но этот пекут здесь.
— Круто, есть же люди с полезными навыками.
— Кстати, о навыках, ты оказывается к охране приписана, — хмыкнул он, протягивая мне бумаги. — Не ожидал, но надеялся, всё лучше, чем рабыней быть.
— Николай предложил, я не стала отказываться, — пожала плечами и одним глотком допила кофе, немного обжигая язык, и углубилась в документы.
Вот зачем? Откуда такая бюрократия? Чёткое распределение групп по классам, командиры, замы. Даже отчёт и тот каждый день необходимо сдать по установленной форме. С одной стороны, резон в этом, несомненно, есть, но к чему настолько усложнять? Кто будет это всё разбирать? Невольно вспомнился Николай, сидевший в ночи над горой бумаг, уж не он ли этот великий деятель и инициатор?
— Сильно, — ознакомившись с характеристиками отряда, в который меня распределили, выдала я.
Реально, даже краткий психологический портрет прилагался.
Мне достался отряд из четверых человек, всего второго уровня, и все четверо пехотинцы. Не удивительно, что трое моих напарников — мужики. Тут с женщинами в охране вообще туго, помимо меня ещё шестеро и это на почти пятьдесят человек.
— Не понимаю, почему девушки отказываются от раскачки, — непроизвольно произнесла вслух, чем удивила Кира.
— Так проще, придёт сильный мужик и решит все проблемы, разве не это мечта любой барышни?
— Ты из какого века? Да даже если отбросить этот рафинированный подход к месту женщины под солнцем, то Система то, напомню тебе, не делит никого по гендерному принципу, — начала закипать я.
— Всё, иди уже, устраивай революции, — сдался мужчина и подхватил готового уже к выходу Тёмку.
Сначала сад, в который любезно вызвался проводить Кир. Идти было недалеко, собственно, только спуститься на первый этаж нашего же корпуса. Садом тут оказалась бывшая игровая комната, с добавленными несколькими номерами, ставшими спальней.
Из подопечных дородной, активной женщины глубоко за пятьдесят, Тёма, предсказуемо оказался самым младшим. Возраст остальных детей варьировался от двух до восьми. Да и вообще их было не так уж и много. Девочка лет двух, двое мальчишек пяти лет, девочка шести и ещё двое школьников, класса второго, может и первого, но вполне уже взрослые дети, сосредоточенно что-то писавших в тетрадях, когда мы появились.
— Ой, кто у нас тут такой бутузик? — Чуть ли не выхватила из рук Кира, женщина ребёнка.
Артём улыбался и хохотал в ответ на воркование женщины, Кир по-доброму улыбался, а я старательно выкладывала бутылочки, баночки, одежку, подгузники, инструкции.
— Мария Александровна я, — протянула мне женщина пухлую руку, а я автоматически отметила, что рука чистая, с короткими, аккуратно обработанными ногтями. — Не переживай, я детской медсестрой была, уж со смесью разберусь. Иди уж, воительница, до вечера не жду.
Женщина говорила и выталкивала меня боком из комнаты, вот реально, чуть дверью перед носом не хлопнула. Я даже растерялась от такого произвола.
— Не переживай, Маша гадостей не сделает, любого за детей порвёт, — разворачивая меня в другую сторону от двери, мягко сказал Кир, видимо разгадав причины моего охреневания.
Даже вот не сомневаюсь, что она-то точно подлянки никому устраивать не будет, не тот типаж. Впервые за последнее время я шла одна, ну не одна, конечно, но без Тёмы и не переживала, что его там сожрут, пока я где-то прозябаю. Прикольное чувство, забытое со совсем этим пиздецом.
Охрана тусовались у каптёрки на краю парка и очень недобро наблюдали за нашим приближением. Их тут по отдельному списку, что ли формируют? Воспитанных и благонравных — налево, а остальное быдло — в охрану?
