— Должно быть, там же, где и лошадь Вержи, — неизвестно где. — И Рибейрак стал рассказывать: — Этьен видел, как я обернулся, чтобы поглядеть, не отстает ли он. Тут он упал. Едва я повернул коня, как меня чем-то огрели по голове. Я оглянулся, посмотрел и тут же свалился наземь. Меня спас шлем; не будь его, моя бедная голова лопнула бы от такого удара, как кожура каштана. Однако это не всё, ей снова досталось. По-видимому, в этот день ей одной выпало отдуваться за все тело. Представьте, друзья мои, едва я вылетел из седла, как моя несчастная голова, лишившись шлема, повстречалась с деревом, черт бы его побрал. И вздумалось же ему вырасти именно на этом месте, будто не нашлось другого! Что было дальше, понять нетрудно: сознание покинуло меня, да так, что, казалось, и не вернется уже, а моя грешная душа прямиком отправится на пир к Вельзевулу. Должно быть, он уже потирал руки от удовольствия, предвкушая нашу встречу; впрочем, какие руки — копыта, конечно же, черт меня подери со всеми моими потрохами. Но вскоре, благодарение Богу, я пришел в себя. Ужасно трещала голова, не проходит и сейчас, но это ничто в сравнении с тем, что я вижу вас обоих, друзья мои, живыми и здоровыми.
— Не совсем здоровыми, если вспомнить о ране Этьена, — произнес Ласуа. — Он расскажет тебе, Филипп, а мы тем временем перевяжем его. Хорошо, что нам помогает луна.
— Еще лучше, что ты нашел нас, Ласуа, — подхватил Этьен. — Ввяжись ты в схватку, один против всех, — они свалили бы тебя копьями, мечами, булавами. Их было слишком много, тебе бы не устоять.
— Именно так я и подумал, сынок, когда резко дал вправо и скрылся в подлеске; сгущавшиеся сумерки помогли мне. В ту минуту вспомнил я Сократа; где-то он сказал: «Иногда для того чтобы спасти ближнего, следует вначале спастись самому».
Рибейрак тем временем снял сорочку и стал рвать ее на полосы.
— Вот, Ласуа, какой-никакой, а это все же перевязочный материал. Другого у нас под рукой нет.
Старый учитель поблагодарил взглядом.
— Ночи прохладные, не простудиться бы тебе, Филипп, — попробовал отказаться Этьен.
— Тебе моя рубаха нужнее, чем мне, а простуда меня не возьмет, — смущенно улыбнулся Рибейрак. — Она не посмеет этого сделать, кость ей в глотку, ведь я еще ничего не знаю о битве и готов сию же минуту вступить в бой, если только… черт возьми, если только еще не поздно. Сдается мне, однако, Этьен, что мы с тобой опоздали. Где войска, почему не слышно шума сражения? Его прервали, чтобы вновь начать с восходом солнца? Что произошло, Ласуа? Клянусь вратами ада, ни я, ни мой друг решительно ничего не понимаем.
Ласуа все видел, но вынужден был бездействовать: его лошадь пала под градом стрел, пущенных вдогонку. Ему удалось найти другую, но в его помощи на поле боя никто уже не нуждался. И он рассказал о том, как кончилась битва, а также о том, какая участь постигла герцогиню Бурбонскую.
Друзья молчали, не в силах поверить в то, что регентша попала в плен. Как так, ведь битва выиграна! Кто же это мог пленить Анну де Боже, да еще и обойтись с ней подобным образом — как с простолюдинкой, с прокаженной, как с ведьмой, которую повезли на костер! Кто же, как не тот, которого она когда-то любила, в безумной надежде ожидая ответного чувства! Такого простить нельзя — ее родственнику, первому принцу крови!
— Нет, какова скотина! — скрипел зубами Рибейрак, до боли в пальцах сжимая рукоять шпаги. — Видан ли где такой мерзкий, такой бесчестный поступок! И это мужчина, который носит звание дворянина! Когда-то я был его осведомителем, нынче же я с удовольствием вылущу ему кишки, коли Господь предоставит мне такую возможность.
— И ты видел, Ласуа, в какую сторону они направились? — спросил Этьен.
— Не к Ренну, как, по здравом размышлении, надлежало им поступить. При свете дня их легко могли догнать воины короля. Но кому может прийти в голову искать беглецов в противоположной стороне, где, кроме лесов и пересеченной местности, ничего нет? И, уж во всяком случае, погоня не устремится в этом направлении ночью.
— Мы спасем герцогиню! — воскликнул Рибейрак.
— Мы обязаны это сделать, Филипп, — кивнул Этьен. — Однако путь неблизкий, да и темь кругом. Что предпринял герцог, как узнать?
— Я узнал это, мой мальчик, — отозвался Ласуа. — Я проследил за ними, и мне известно место их стоянки. Они расположились на ночлег довольно далеко отсюда, и наша задача — неожиданно нагрянуть к ним в гости.
— Пешими, без лошадей, имея всего лишь несколько шпаг против нескольких дюжин копий и мечей?
— Хватит и трех, друзья мои, если учесть, что воины герцога скоро уснут. Что касается лошадей, то я позаботился об этом, слава богу, их хватает здесь после битвы. Они совсем рядом, в нескольких шагах; коновязью послужили кустарник и деревья.
— Славный наш Хирон, так ты и коней нам привел, — растроганно промолвил Этьен.
— Что бы вы делали, мальчики мои, без вашего старого доброго учителя? Четыре лошади ждут нас.
— Четыре?
— Мы ведь отправляемся спасать герцогиню.
