В недвусмысленных выражениях Карл дал понять своему строптивому дяде, чего он от него хочет. Людовик видел, что Анна внимательно следит за выражением его лица, но, как ни пытался, не смог скрыть подавленного вида. Он молчал, не зная, что возразить, да и не особенно стремясь перечить, ибо понимал бессмысленность этого. Он проиграл. Регентство от него уплыло, корона — тем более. Все теперь играло против него. Он — первый принц крови, им и останется навсегда, ибо у Карла, несомненно, будут дети. Оставалось одно: подчиниться. Мало того, ему надлежало подружиться с королем: все же они родственники, к тому же он вытащил его из тюрьмы. Черт знает сколько времени вздумалось бы победительнице — его племяннице — продержать его там. И неизвестно, какой еще номер она выкинет, памятуя прошлое и твердой рукой указывая дяде его место. А Карл, коли они подружатся, всегда сможет защитить его. Он хочет жениться на бретонской герцогине? Ну и бог с ним! Еще один удар. Наверняка эту мысль подала брату сестра. Двойное унижение. Но надо стерпеть, ослушаться он уже не имеет права, иначе — опала.
И Людовик Орлеанский отправился в замок, чтобы просить для племянника руки той, которую сам хотел взять в жены.
Ему было стыдно. Он не знал, как войти, что сказать, как и куда смотреть при этом. Он чувствовал себя раздавленным, повергнутым в прах; он впервые в жизни узнал, какою может быть месть женщины. И не исключено, что он пожалел о прошлом, раскаиваясь в своих ошибках и грехах.
Тюрьма калечит, но она же и лечит. Входит туда один человек; выходит, за редким исключением, уже другой.
К его удивлению и радости, принцесса, выслушав его, не рассмеялась, чего он так боялся. Чувство такта было ей не чуждо, — хвала ее воспитателям, — это и диктовало ей не смотреть на него пристально и долго. И вообще, все выглядело так, словно не было у них никогда помолвки; во всяком случае, она забыла об этом и не желает вспоминать. Посланнику, вопреки его ожиданиям, она ответила в нескольких словах, которые яснее ясного дали ему понять, что она готова покориться.
— Скажите королю, что я жду его. Пусть приходит. Я хочу его видеть; пусть и он увидит меня.
— Это все, ваша светлость?
— Прощайте, герцог, — бросила она в его сторону колкий взгляд и отвернулась, сомкнув губы.
Эти последние слова, адресованные Людовику Орлеанскому, закрыли все то, что было когда-то между ними, на замок, ключ от которого она швырнула в реку.
Опустив голову, повернувшись, герцог стремительно вышел.
И ни один из них не мог и подумать тогда, что спустя несколько лет ключ этот найдется и откроет замок…
На следующий день Карл в сопровождении отряда солдат и своих приближенных направился в замок. Пройдя в башню, он поднялся по винтовой лестнице и остановился у покоев герцогини. Сердце его сильно билось. Он никак не решался войти.
— Этьен, — повернулся он к своей свите, — хочешь, идем со мной. Ведь мы с ней никогда не видели друг друга. Что я ей скажу?
— Поздоровайтесь, сир, вот и все, — ответил верный фаворит.
— А дальше?
— А дальше глядите на нее, не отрываясь. Будь я проклят, если после этого она будет и дальше хранить молчание. Даже Валаамова ослица заговорила. Надеюсь, однако, для этого вы не станете избивать будущую супругу.
— Не забудьте оценить ее грудь, сир, — какова она? — напутствовал справа Рибейрак. — Но не слишком-то пожирайте глазами, если она у нее большая; клянусь кисточкой хвоста Вельзевула, смутившись, она, вероятно, не произнесет и двух слов, да и те вам трудно будет разобрать. Помните, она еще девица, в ее постели побывала всего лишь чья-то волосатая нога, но не больше.
— Не вздумай сказать этих слов после бракосочетания, Филипп, — предостерег Этьен. — Король прикажет тебя выпороть.
Вздохнув, Карл вошел.
Предупрежденная о визите, бретонская принцесса стояла у окна и смотрела на гостя.
И сразу же, едва войдя, Карл уперся глазами в грудь юной герцогини, хотя только что совсем не думал об этом. Анна удивилась: ему бы начать разговор, а он пялится на нее не мигая, будто никогда не видел подобных ей девиц.
Карлу будущая супруга, надо сказать, понравилась: средней упитанности, весьма миловидна, розовый цвет лица с маленьким острым носиком, припухлыми губами, тонкими бровями двумя черными дугами и глазами цвета спелого каштана. Одна нога у нее короче другой, Карлу сказали об этом; скрывая врожденную хромоту, «герцогиня в сабо» носила туфли на каблуках разной высоты, испытывая при этом дискомфорт в пятке «неудавшейся» ноги. Карл посмотрел вниз; но разве увидишь что-нибудь при такой длине платья? И подумал: при высокой подошве хромота не должна быть заметна. И рост у нее, как и у него, небольшой.
Теперь надо было что-то сказать: он король и должен начать первым.
— Я рад приветствовать вас, мадемуазель, и я пришел сказать вам, что вы… чтобы вы…
