— С Карлом Восьмым, моим сыном от короля, несколько сложнее, и все же я советую тебе не падать духом, сынок. Пусть король узнает — а уж он-то будет держать язык за зубами! — пусть узнает историю своего рождения, а тогда он и сам догадается, что мои сыновья Пьер и Жак приходятся ему сводными братьями по матери, племянник Симон — кузеном, а его сестра Николь — кузиной…
Рибейрак бросился к тетушке Ангелике и стиснул ее в объятиях:
— Я так и знал, матушка Лесер, что вы поможете мне выпутаться из моего нелегкого положения!
— Пусти, вот ненормальный, ведь ты задушишь меня. Повторяю, однако, король должен обо всем узнать, иначе отвернется от тебя удача, сынок. Ну, а когда он узнает, то, поверь, ты будешь счастлив с той, которая так тебе мила.
— Откуда вы знаете, ведь мы видимся с вашей племянницей впервые в жизни?
— Бог не отнял пока у старухи ни ума, ни глаз. Ведь я видела, как вы с моей воспитанницей, которую я называю дочкой, глаз не сводите друг с друга. Нелегко ей пришлось в жизни, много она видела горя, ну да теперь судьба улыбнется ей, ибо ты, Филипп, не ошибусь, будешь ей хорошим мужем, и у вас появятся замечательные детки, во всем похожие на тебя и мою дорогую Николь. Насчет нее же отбрось всякие сомнения: король непременно пожалует дворянством свою двоюродную сестру. Ну, а заупрямится, герцогиня Анна заставит его сделать это.
— Однако, черт побери, — сказал Рибейрак, — коли все так, как тут сказано, то выходит, что Анна де Боже и Карл Восьмой вовсе не родные брат и сестра!
— Не родные, а сводные по отцу, так же, повторяю, как мои сыновья Пьер и Жак приходятся королю Карлу сводными братьями по матери.
— Хорошенькое дело! А ведь они служат в армии короля простыми солдатами!
— Его братья! — со смехом поддержал друга Этьен.
— И Симон!
— По матери — кузен!
И оба посмотрели на хозяйку дома.
— Однако, тетушка Ангелика, сколь странная и завидная родословная у вашего семейства!
— И у короля, который, как оказалось, приходится родственником вашим детям! Будь я проклят, чтоб мне гореть в аду на затухающих угольях, если мне или кому-то еще доводилось слышать что-либо подобное!
— Странным, хитрым, но и дальновидным был наш король Людовик, дети мои. Долго будут люди помнить этого короля, ну а коли узнают обо всем — то и старую булочницу Ангелику Лесер.
Карл VIII, по совету сестры, не отпускал пока Уорбека, ожидая реакции Генриха Тюдора на сообщение послов. Запросит мира — пусть тогда катится себе «проектируемый» король к своей тетке в Бургундию и готовится там к свержению узурпатора. Может отправляться для этой цели в Англию, Словом, пусть убирается ко всем чертям. Пойдет Тюдор войной на Францию — тогда Карл поддержит гостя в притязаниях на трон: даст денег, войско. Такой союзник окажется совсем не лишним.
Но Анна была уверена, что Генрих VII внемлет голосу здравого разума. Сейчас они вдвоем с братом с нетерпением ждали визита английских послов; в данный момент ничего не могло быть важнее.
Карла не оказалось в Лувре, когда друзья пришли во дворец утром следующего дня. Он отправился на охоту в Булонский лес: егеря выследили оленя, за которым и помчались охотники. Когда вернутся — неизвестно. Но можно пока побеседовать и без него: герцогиня Анна во дворце, в своем будуаре. В окружении придворных дам, рассевшихся на резных стульях и пуфах, она слушала «Декамерон» Боккаччо, который читала, то и дело прерываемая фривольными репликами, Леонора де Борнель.
Но Анна не слышала чтицы. Стоя у окна и глядя на Королевские сады у западной оконечности Сите, она была погружена в мысли, которые не могли ее не волновать. Совсем недавно юная королева заявила супругу, что не нуждается в услугах бывшей регентши, которая до сих пор продолжает управлять королевством, по-прежнему давая Карлу вовсе не нужные ему советы. Отныне они будут править вдвоем. Брат, весь во власти любви к супруге, нашел ее требование разумным и поспешил к сестре с этим известием. Анна была готова к «выпаду» невестки, поэтому ее пугало будущее. Бог весть что может прийти в голову ее брату, а тем паче его жене, которая заявила однажды, что будет также, как и отец, бороться за самостоятельность Бретани, ибо является ее властительницей.
Хуже всего то, что Карл подпал под ее влияние, значит, будет угождать ей во всем. На замечание сестры касательно этого он отпарировал неожиданным образом: он очень любит свою женушку, доставляющую ему в постели такие удовольствия, что «с трудом отдышавшись, он засыпает лишь под утро и просыпается днем». Это вызывает недовольство у многих: у двора, его министров, сестры и… у духовенства. Святые отцы морщат лбы всякий раз, когда государь не присутствует на утренней мессе.
