— Так устроен человек: нечасто он платит добром за добро. И все-таки помалкивала бы себе Англия; следила бы лучше за своими королями, чем совать нос в чужие королевства. Однако этот Тюдор прочно сидит на своем местечке, сеньор, — обратилась тетушка Ангелика к «принцу Йоркскому», — и дельце ваше, как мне думается, не выгорит. По губам помажете, только и всего.
— Мы еще поглядим! — запальчиво вскричал мнимый наследник престола. — Я подниму всю Англию на узурпатора! Я отниму у него престол моего дяди!
— И чем скорее вы приступите к действиям, тем лучше, ваше высочество, — не без иронии произнес Рибейрак.
— Хорошо, что он пока об этом не догадывается. Внезапность — вот лучший способ нападения!
Друзья понимающе переглянулись. Уорбек и не подозревал, что в зале, где его чествовали как короля, присутствовали английские послы. Он не знал, что его беседа с королем Карлом и его сестрой о политике, где Анна нарочито громко говорила о том, что королю Англии угрожает смертельная опасность, коли он высадит войска на побережье Франции, — беседа эта не осталась неуслышанной теми, для чьих ушей она и предназначалась. И неведомо ему было, что, едва узнав обо всем, послы немедля покинули Францию, чтобы доложить их повелителю, какое злодеяние готовилось против него в лице наследного принца Йоркского.
Пока же, пребывая в блаженном неведении, Уорбек потирал руки, уже видя на горизонте вожделенный трон.
Разговор продолжался еще некоторое время и вскоре подошел к концу, но тут стало ясно, что уже довольно поздно и возвращаться в Лувр не имеет смысла: ворота запирались в одиннадцать часов.
Тетушка Ангелика была только рада: она относилась к Этьену и Рибейраку как к своим детям и без дальних слов принялась хлопотать о ночлеге. Все трое разместились в комнате, где жили раньше Пьер и Жак. Уорбек, отвернувшись к стене, скоро уснул, а друзья потихоньку вышли и направились к хозяйке. Она ждала их, незадолго до этого сказав обоим, что хочет с ними поговорить.
Войдя, они молча уселись на скамью у окна. Тетушка Ангелика подошла ближе, долго смотрела на них, потом опустилась на стул.
Какое-то время тишину нарушали лишь удары колокола церкви Сент-Андре да громкие голоса подвыпивших студентов, отправлявшихся гулять на набережную после веселой пирушки в кабачке «Зеленый петух», что на улице Лирондель.
— Этьен, мальчик мой, — наконец заговорила хозяйка, ласково глядя на капитана королевской гвардии, — недавно меня навещала Луиза. Она сидела на коленях у старой Ангелики и лила горькие слезы. Бедная девочка, она так убивалась!
— Но отчего же? — с беспокойством спросил Этьен. — Быть может, ее кто-то обидел? Скажите мне, и я накажу обидчика!
— Накажешь? Я знаю. Но как, сынок, сможешь ты наказать самого себя?
— Выходит, это я… Но я никогда не сказал ей грубого слова, не оскорбил, не выказал ни малейшего небрежения к ней. Напротив, мы всегда мило болтаем с вашей дочерью, даже держимся за руки, ведь мы очень хорошие друзья.
— Всего лишь друзья? И это говоришь мне ты? Да ведь она любит тебя, разве ты сам этого не видишь?
Этьен упал на колени перед хозяйкой и крепко сжал ее ладони.
— Я знаю это, тетушка Ангелика! Знаю и страдаю. Ведь я тоже люблю ее!.. Я не хотел вам раньше говорить, боясь, что вы подумаете обо мне дурно: дескать, возмечтал сделать Луизу своей любовницей. Но я не дамский угодник, не охотник до женских сердец, а если даже и так, то как могу я отплатить черной неблагодарностью вам, вырастившей такую прекрасную дочь!
— Значит, ты тоже любишь ее? — обрадовалась вдова булочника Ришара. — Боже мой, моя девочка! Она так боялась, что ее любовь безответна.
— И она приходила, чтобы сказать об этом матери? О своей любви?
— Да, Этьен! Она счастлива, не поверишь, как она счастлива, что любит… и в то же время она клянет свою судьбу. Она хотела бы свою жизнь посвятить тебе, отдать ее тебе, Этьен, став твоей женой… И она горько плакала у меня на груди оттого, что она всего лишь горожанка, а ты знатный дворянин.
— Черт побери, — пробормотал Рибейрак в своем углу, — дело, однако, касается и меня.
Тетушка Ангелика продолжала:
— И мое сердце, сердце матери, разрывается на части, когда я гляжу на вас обоих и вижу, как вы оба страдаете, любя друг друга и не зная, что вам делать.
— Мы и в самом деле оказались в тупике, — промолвил Этьен. — И у нас с вашей дочерью была об этом беседа. Если бы все изменилось и мы смогли бы вступить в брак… О, тетушка, счастливей пары не отыскалось бы в целом свете!.. Но, увы, нам это не суждено, и нет человека во всей вселенной, который смог бы нам помочь.
— Ты так думаешь? Столь уверовал в это? Но что как это случится? Что скажешь ты, коли найдется такой человек?
Этьен опешил, взгляд его выражал недоумение, порожденное сомнением: уж не повредилась ли в уме старая мадам Ангелика?
— Но как же это… — озадаченно проговорил он. — Возможно ли такое? Я не понимаю вас.
— Луиза, бедняжка, сетовала, что она из низшего сословия, а я не могла ей возразить, хотя всей душой порывалась сделать это.
— Возразить? Но что могли бы вы ей сказать? Какими словами утешить?
