— Слава богу, вашему высочеству стало лучше. Шевалье де Рибейрак всегда к вашим услугам, графиня де Фонтене, знайте это. Клянусь всеми котлами преисподней, милее принцессы мне встречать не доводилось, исключая, впрочем, вашу родную сестру. Этьен, друг мой, мадам Луиза де Фонтене, должно быть, теперь и глядеть не соизволит в твою сторону, ведь ее руки станут домогаться сиятельные герцоги и графы…
Он не договорил. Луиза кинулась в объятия к возлюбленному и с криком: «Этьен!» забилась в рыданиях у него на груди.
— Вот видишь, — сказал он ей, — ты всегда боялась, что тебе не подняться до меня, а теперь, выходит, не подняться мне. Станет ли сиятельная графиня де Фонтене с этого дня называть бедного дворянина из Клермона своим возлюбленным?
— Нет! Нет! — вся в слезах, закричала Луиза, обнимая Этьена за шею. — Я люблю тебя, и не надо мне никаких титулов, если они помешают мне любить тебя и стать твоей женой!
— Они не помешают, сестра моя, — молвила Анна. — Ты вольна выйти замуж за своего избранника, ведь он сэр Этьен в Англии, владелец замка, а во Франции — барон де Донзак. Помилуй, бывало, и короли женились на простых дворянках, а порою брали в жены служанок.
Рибейрак глубокомысленно изрек, поглаживая подбородок и ни к кому, в частности, не обращаясь:
— Нынче различие сословий является препятствием для брака, но как знать, не подует ли ветер в другую сторону?
Луиза внезапно отстранилась; глаза ее выражали недоумение, переходящее в решимость:
— Святой Боже! Но как же это?.. А вы, мадам? Мой титул дает мне право, но ведь вы любите Этьена, я знаю. Выходит, я становлюсь вам поперек дороги? Если так, я уйду.
Анна рассмеялась:
— Но ведь я не собираюсь замуж. И далее: сестры, а тем более родные, обращаются друг к другу запросто, на «ты», а не на «вы». Запомни это, Луиза. Понимаю, вначале тебе будет трудно, но очень скоро ты привыкнешь.
— И все же я в полном недоумении… сестра. Кто и почему дал мне эти титулы? Откуда наше родство? Где доказательства тому, что я, как меня пытаются в этом убедить, стала такой знатной дамой?
— Справедливое недоумение. Я расскажу тебе об этом, но поклянись, что тайна эта умрет в твоей душе. Я хорошо тебя знаю, а потому вполне доверюсь твоему слову.
Анна взяла со стола Библию и протянула Луизе. Положив руку на Священное Писание, с замиранием сердца графиня де Фонтене произнесла:
— Клянусь всеми святыми, прахом моего отца и моей матери, что ни словом, покуда жива буду, не обмолвлюсь о том, что сейчас услышу. И да поразит меня Господь карой своей, коли нарушу я клятву мою!
— Хорошо. А теперь ты узнаешь то, о чем сказал мне наш отец король Людовик перед самой своей кончиной.
И Анна повела недолгий рассказ. Закончив его, она прибавила:
— Вот ты и узнала, как все обстояло на самом деле. Но вот еще что. Документа, удостоверяющего, что ты дочь короля, не было, а члены парламента не поверят на слово тому, что им скажут. И этот документ, понимая, как он важен, изготовила я сама уже после смерти отца. В нем значится, что за год до рождения Карла королева Шарлотта Савойская родила девочку, которая, ввиду того что, по свидетельству врачей, со дня на день должна умереть, была тайно отдана в другую семью. Вопреки всему, ребенок выжил. Этот документ узаконивает тебя в твоих правах, ибо в нем указаны имена хозяев этого дома. Внизу подпись короля и дата.
Выслушав эту историю, Луиза долго не могла прийти в себя от изумления, окидывая блестевшими от возбуждения глазами всех, кто находился рядом.
Рибейрак добродушно улыбался и готовился задать Анне мучавший его вопрос, призвав на помощь, надо полагать, всех чертей преисподней вместе с их повелителем. Этьен глаз не сводил со своей возлюбленной, чувствуя себя при этом, надо признаться, неловко, ибо на них смотрела герцогиня. А Анна… Нельзя не повторить, — она испытывала удовлетворение. Ее друзья были с ней, каждому она подарила радость; что же до нее самой, то отныне она посвятит себя своим детям и уедет в сеньорию Боже или графство Форе. Может быть, в герцогство Бурбон…
— Мадам, — неожиданно услышала она знакомый голос, — сдается мне, вы забыли о своем старом друге. Да и вы, графиня, тоже. — Рибейрак поглядел на Луизу. — Кажется, здесь только один я помню, что у третьей принцессы Валуа есть сводный брат по отцу — это наш король Карл, — и он приходится сводным двоюродным братом по матери одной даме, которую зовут Николь Дюран. Это та самая дама, мадам герцогиня, которую нам с сиром де Вержи посчастливилось вырвать из рук насильников, и та, с кем вы, графиня де Фонтене, вместе воспитывались и росли на улице Крысоловки под бдительным оком тетушки Ангелики. И поскольку госпожа Николь, уважаемые дамы, сразила меня наповал своей нежностью и красотой, то вы, герцогиня, могли бы, как мне кажется… и вы, графиня, кстати, тоже… Ну да что долго говорить! Прошу вас обеих замолвить за меня, а точнее, за Николь словечко перед королем, чтобы я… чтобы он… чтобы она… Черт возьми мою душу, я хочу жениться на ней, потому что влюблен, вот и все!
