Кивнув, Анна стала рассказывать о своем детстве, потом юности. Выслушав ее не перебивая, Этьен тоже поведал немного о себе. Неожиданно, когда они поравнялись с мельницами в виду ворот Сен-Дени, Анна без всякого перехода сказала:
— Вы влюблены в меня, хотя я не давала вам повода, иначе говоря, не сделала первого шага. Вас оправдывает то, что вы не дерзнули открыть мне ваши чувства. За вас это сделали друзья. Воистину, хорошо иметь друзей.
— Признаться, я не просил их об этом, — обронил Этьен.
— Вы питаете свою душу умилительными мечтами — это ваше право, и я не хочу лишать вас его, — продолжала Анна после короткого молчания. — Я же такого права не имею, ибо чтобы разобраться в своих чувствах требуется определенное время. Возможно, мне следует чаще приобщаться к музыке, ибо воображение в такую пору настраивает на любовную волну. Сие, однако, более всего подходит для нежных и страдающих душ. Нежна ли я? Да — к своему ребенку и, в какой-то степени, к супругу; во всем остальном я не могу уверять, что открыла это чувство для себя. Страдания же сменяют волнения за судьбу державы, оставленной мне в наследство покойным отцом.
Впереди, под углом, показалась дорога, ведущая к аббатству Сен-Лазар, а прямо перед всадниками раскинулась по обе стороны единственной улицы Вильнёв деревушка одноименного названия; которую пересекал ручей для нечистот, называемый Менильмонтан. Левее деревни лежали огороды, правее — высились городская стена и ворота.
Не обращая на все это внимания, всецело поглощенная ею же самой затронутой темой, Анна негромко продолжала, устремив взгляд куда-то меж ушей лошади:
— Вы, как и многие, находите меня красивой? Говорите прямо, я не обижусь на правду.
Также глядя перед собой, Этьен ответил:
— Не зная о ваших чувствах ко мне, но питая надежду на их нежность, я не вижу вашего лица, ибо не думаю о нем. Мужчина тогда обращает внимание на красоту женщины, когда знает, что любим ею. Это не относится к тем, кто разглядывает женщину всего лишь как игрушку, оценивая ее привлекательность и красоту с точки зрения выгоды для себя от общения с нею в глазах общества.
— Тонкое соображение, но ведь выгоду ищут порою не столько в красоте женщины, сколько в ее общественном положении. Имеет ли это для вас какое-либо значение?
— Те, о ком вы говорите, всего лишь волокиты, руководимые прежде всего тщеславием. Как и любому, оно не чуждо и мне, но я не из тех, кто тешит его за счет своей избранницы.
— Хорошо, но вы не ответили на мой вопрос.
— Вы красивы, но непритязательны — довольно редкое качество у женщин, которые в силу этого достойны настоящей любви.
— Всем мужчинам нравятся красивые женщины, вы же в отличие от них — любите… За что? Не сочтите меня чересчур самоуверенной из-за комплимента, сделанного самой себе.
— Красота совсем не важна, но если она есть, то, конечно же, выгодно дополняет образ. Лидируют же нежность и томность в отличие от кокетства — спутника красоты.
— Стало быть, если про женщину говорят, что она красива, то, по-вашему, она кокетка?
— Из всякого правила бывают исключения, мадам. Мы не назовем этим словом, скажем, красавицу Агнессу Бургундскую и вовсе не потому, что у нее одиннадцать детей. Сюда же я с полным правом причисляю и графиню Анну де Боже. Однако хуже кокетства строгость дамы, которая вызывает безразличие к ее красоте.
— Вы, значит, считаете, что я с вами строга?
— Разве я сказал, что ваша красота меня не трогает?
— Вы правы. Я вовсе не сурова с вами, скорее, наоборот. Пригласила бы я вас в противном случае на прогулку?
— Вы и представить себе не можете, как благодарен я вам за это. Может быть, я был несколько неучтив в беседе с вами или говорил глупости… Вы должны простить меня тогда: всему виной моя скованность или, если хотите, робость, вызванная, однако же, не вашим высоким положением, а моей любовью к вам.
Они замолчали. Лошади шли шагом. Всадник и всадница, не глядя друг на друга, думали каждый о своем.
Вдруг неподалеку от ворот оба они, перетянувшись, остановились. Неподалеку, за кустарником и небольшой буковой и каштановой рощей, слышались голоса и звон оружия. Голоса становились то тише, то громче в зависимости от того, — как легко было догадаться, — сколь успешно нападала одна из сторон. Этьен направил туда коня.
— Куда вы? — попыталась остановить его Анна. — Ведь мы даже не знаем, в чем там дело. Быть может, какой-нибудь негодяй или убийца пытается оказать сопротивление сторожевому отряду.
— Как бы то ни было, но кому-то из тех, кто там, приходится туго, так бывает в любой схватке, и я готов помочь слабому, не спрашивая, в чем его вина. Долг рыцаря обязывает меня к этому, а потому прошу покорно простить, мадам, но я должен на время оставить вас.
И Этьен дал шпоры коню.
Анна слегка опешила. Сей случай непредвиденный, он не был ею запланирован. Но не само ли провидение вмешалось тут, желая дать ей лишнее доказательство того, в чем она уже убедилась? И она, с восхищением поглядев на удалявшегося Этьена, поспешила вслед за ним. Догнав его, она воскликнула, указывая рукой туда, где происходило сражение:
