«Наша маленькая королева!» Так называли Маргариту Австрийскую с тех пор, как впервые увидели ее на пристани Амбуаза, в июне 1483 года, где гостью встретил дофин Карл. Ему понравилась трехлетняя сероглазая девочка с розовыми бантиками в косичках, и немного погодя на украшенной коврами и цветами площади у церкви Сен-Дени состоялась церемония обручения. День спустя новоиспеченная парочка поклялась не изменять друг другу, и Карл надел на пальчик «своей маленькой женушки» обручальное колечко. Затем народные гуляния. Людовик потирал руки: малютка приносила в приданое часть Артуа и Бургундии — графства Франш-Конте, Шароле, Макон…
За спиной — восторженный голос Леоноры де Борнель:
— Да вот же она, мадемуазель Луиза!
Теперь они вдвоем кормят голубей, за которыми гоняются неугомонные щенки.
Анна снова повернула голову в ту сторону.
Девятилетняя принцесса Луиза Савойская, как и невеста Карла, воспитывалась при французском дворе. Ее матерью была Маргарита де Бурбон, старшая сестра Пьера де Боже… Взявшись за руки, юные принцессы побежали по усыпанной песком дорожке в сторону фонтана, вслед за ними с визгом понеслись щенки… Спустя семь лет у Луизы Савойской и Карла Ангулемского родится дочь, а еще через два года — сын; первая — королева Маргарита Наваррская, второй — король Франциск I. Ныне у каждой из двух девочек был свой «штат», собственный двор из девиц и благородных дам. Под их присмотром юные принцессы постигали науки, учились музыке, правилам этикета, искусству вышивания, рисования, танцам.
Анна вновь вернулась мыслями к политике. Ей будет чем платить солдатам: казна неуклонно пополнялась. Совсем недавно регентша прибегла для этих целей к сокращению придворного штата. Она попросила администратора (главного распорядителя двора) составить список должностей и зачитать ей. Тот, недоумевая, стал перечислять:
— Великий камергер Франции, Великий кравчий, Великий конюший, Великий камерарий, обер-церемониймейстер…
— Не так быстро, господин Роберте, не так быстро. По порядку. Итак, великий камергер, начнем с него. Кто у него в подчинении?
Администратор пошелестел бумагами, нашел нужную и принялся читать:
— Камердинеры, меблировщики, гардеробщики, цирюльники, обойщики…
— Сколько?
— Что «сколько», мадам?
— Сколько тех, других, третьих?
— Камердинеров четыре…
— Это много, сократить до двух.
— Но, ваше высочество, это члены знатных семей, их родственники будут недовольны…
— А казне нужны деньги для торговли, экономики, для войны. Сократить!
— Слушаюсь, мадам. Но… кого же?
— На ваше усмотрение. Дальше.
— Гардеробщики, семь человек.
— Достаточно и трех.
Распорядитель двора вновь заскрипел пером, делая какие-то пометки.
— Далее меблировщики, двенадцать человек.
— Меблировщики? У нас во дворце что же, часто ломается мебель? Или целыми днями приходится переставлять ее с места на место?
— Это на тот случай, ваше высочество, когда двор куда-то переезжает. Не будь их, кто же будет перетаскивать мебель?
— Те четверо, что останутся, а помогать им будут придворные, авось не отвалятся у них руки. Их, как мне известно, около двухсот душ? Немало. Видит Бог, число это можно убавить до одной трети. Но так как дворяне поднимут глас возмущения, в чем вы, безусловно, правы, то мы оставим всех на своих местах, при этом вдвое уменьшим жалование, хватит им и доходов с их земель.
— Но, ваше высочество, осмелюсь напомнить, что вами уже были предприняты известные шаги в этом направлении. Насколько мне помнится, это не вызвало восторга в кругу придворных. И вот теперь снова…
— Пусть влезут в шкуру простонародья и поймут, каково это, когда ежегодно повышается налог для третьего сословия. Кроме того, о чем уже сказано, — отменить всяческие подачки и пожалования, а пенсии снижать вдвое, исключая лиц, особо отличившихся в деле служения отечеству. Да, вот еще что. Перед отходом ко сну и после пробуждения со мной находятся всего три дамы, мои камеристки, кроме них две горничные. А сколько человек в это время при особе короля? И что они делают? Каковы их обязанности?
— О, ваше высочество, их много, может быть, даже больше, чем следовало бы. Ваш покойный батюшка боролся с этим, в последний год его правления ряд должностей был упразднен, но как только короля не стало, все вернулось на круги своя.
— Почему же вы мне об этом раньше не сказали?
— Потому что вы не спрашивали, ваше высочество.
— Это верно. Итак, называйте всех с указанием рода деятельности каждого. Начинайте, я слушаю.
— Однако я не буду называть фамилии, это утомительно. — И главный распорядитель двора стал перечислять: — Едва король просыпается, один подает ему сорочку, другой — чулки, третий — штаны, четвертый — туфли, пятый — жилет, шестой — камзол, седьмой держит зеркало…
