Войско Ричарда стремительно таяло и начало отступать. Сам он продолжал сражаться и отказался сесть в седло, когда ему предложили коня, затем чтобы убежать. Силы его, казалось, не иссякали, и он прокричал, что не нашлось и не найдется ратника, который победил бы его.
В ответ на это из рядов войска Генриха выехал воин в кольчуге и шлеме без забрала и помчался к нему. Спешившись, он обеими руками обнажил две боевых шпаги и пошел на врага, с удивлением воззрившегося на столь необычно вооруженного рыцаря. В нескольких футах от короля рыцарь остановился и произнес:
— Я тот, кто тебе нужен, король Ричард. Меня зовут Этьен де Вержи, и я собираюсь доказать тебе превосходство французской шпаги над английским мечом. Принимаешь ли ты мой вызов, король?
— Принимаю! — воскликнул Ричард. — Я рад, что у меня появился достойный противник, и если умру, то для меня будет утешением, что я умер от руки рыцаря, а не продавца в посудной лавке.
— Со своей стороны, будучи побежден, я с радостью приму смерть, ибо она будет исходить от руки монарха. В противном же случае клянусь, что сделаю все возможное, дабы Ричард Третий Глостер из дома Йорков был похоронен согласно его королевскому статусу, со всеми подобающими ему почестями.
— Обещаю вам то же, благородный рыцарь, хоть вы и упокоитесь в английской земле, откуда ваши родственники или друзья всегда смогут забрать ваше тело.
И они скрестили оружие у самого края болота. Ричард бился упорно, не прося ни отдыха, ни пощады, и был полон решимости убить врага, зная, что после этого желающих биться с ним уже не найдется и его воины воспрянут духом. Этьен без особого труда встречал его атаки двумя скрещенными шпагами и хладнокровно ждал, когда противник выдохнется. В этот миг и настанет время для последнего, решающего удара. Для этого надо было найти уязвимое место в доспехах врага, и Этьен вскоре увидел его там, где у самой шеи лопнул разрезанный острием его шпаги кожаный нагрудник — следствие того, что еще раньше Ричард потерял металлический подбородник, крепившийся к нагруднику и защищавший нижнюю часть лица. В это место и направил Этьен удар, хотя оно кроме всего прочего было защищено кольчугой. Ее очень трудно взять мечу, но ее кольца легко рассыпаются от острия стрелы и сокрушительного колющего удара шпагой, а еще лучше рапирой. Однако удар шпаги, да еще на заре ее рождения, должен быть достаточно силен для того, чтобы рассыпалось кольцо, за ним другое. И Этьен, пригнувшись под лезвием меча Ричарда, со свистом рассекающим воздух в горизонтальной плоскости, сделал энергичный выпад. Но Ричард был начеку и успел уклониться. Мало того, в ту же минуту он вновь перешел в наступление. И тут свою роль сыграла вторая шпага; повторилась ситуация с герцогом Норфолком. Отведя лезвие меча, Этьен сделал новый выпад, и на этот раз король не сумел избежать удара, хотя и пытался защититься левой рукой в стальной перчатке. Острие рассекло кольчугу и столь глубоко погрузилось в горло, что вышло наружу у основания черепа. Этьен выдернул клинок. Кровь, пузырясь, вырвалась наружу и побежала по телу с обеих сторон. Ричард выронил меч и, схватившись руками за горло, с хрипом упал навзничь в болото. Подбежавшие копьеносцы не дали ему утонуть, вытащили за ноги и в диком исступлении стали пронзать его своими копьями, ибо им казалось, что он еще жив. Этьен окриком остановил этот приступ безумия и застыл со шпагами в руках, угрюмо глядя из-под нависших бровей на лежавшее перед ним изуродованное тело. Голова короля была обнажена: шлем с короной свалился при падении и лежал в траве, у самой воды. Томас Стэнли поднял его и снял с него корону. Генрих, бледный, стоял рядом. Подойдя к нему, лорд верховный камергер увенчал его голову короной Англии, сказав при этом:
— Ну вот ты и король, сын мой! — Он повернулся к войску: — Да здравствует король Англии Генрих Тюдор!
Солдаты одобрительным гулом подхватили его слова.
Войско Ричарда тотчас распалось: никто уже не хотел сражаться за короля, которого больше нет в живых. Воины последнего Йорка без промедлений принесли присягу новому государю; небольшая часть их, правда, разбежалась.
В этой битве пал на поле брани единственный оставшийся Плантагенет. День 22 августа 1485 года закрывает последнюю страницу этой английской династии.
И никому не ведомо было, за исключением нескольких лиц, что решающую роль в этом сыграло письмо гофмейстерины французского королевского двора мадам Катрин дю Бушаж. Это письмо произвело переворот, послуживший началом новой эпохи. Это письмо пресекло мужскую линию Плантагенетов, более трех столетий правивших Англией.
Это было предпоследнее сражение Войны Алой и Белой розы. Последнее произойдет два года спустя, когда племянник Ричарда, граф Линкольн, предъявит права на престол Англии.
