— Что? — подскочила с места регентша. Гримаса негодования исказила ее лицо. — А нет ли, случаем, должности сдувателя пыли с туфлей монарха или подавателя надушенногоносового платка? Черт знает что такое! Вот на что уплывают деньги из государственной казны! Все, о чем вы сказали, господин Роберте, с успехом может выполнять один человек. Так мы и сделаем, клянусь всеми силами ада, как сказал бы Филипп де Рибейрак, будь он здесь, и человеком этим будет Этьен де Вержи! Остальных упразднить! В войско, в действующую армию! Сколько их?
— Десять человек.
— Какое жалованье получает каждый из этих бездельников?
— Около ста парижских ливров ежемесячно, мадам.
— Тот, кто их заменит, будет получать двести ливров, остальные деньги останутся в королевских сундуках. Итого получится около восьмисот ливров каждый месяц! Немедленно же позовите ко мне казначея! Впрочем, это успеется, а сейчас продолжим изыскания средств пополнения казны. Позже займемся теми, кто стирает, гладит, печет хлеб, проветривает покои. Полагаю, и здесь мы найдем немало лишних ртов.
Изыскания продолжались не один день, и это позволило снизить налоги с населения ровно на одну треть. Третье сословие, узнав об этом, благословляло своего короля; второе сословие роптало и морщило лбы.
Вспомнив об этом, Анна вновь мысленно вернулась к дочери Максимилиана I и остановилась, глядя на нее. Вот они вдвоем бегут обратно, и на руках Маргариты, раскинутых в стороны, хлопают крыльями с полдюжины голубей. Эта маленькая девочка уже снискала любовь всех жителей Тура и Парижа, довольных такой юной и прекрасной королевой, и Анна с чувством отвращения к самой себе подумала вдруг о том, что королевству придется расстаться с маленькой принцессой. Она напряженно пыталась поймать мысль, продиктовавшую ей это решение, но ничего не выходило: мысль ускользала, не желая оформиться в некую непреложность, но о ней навязчиво напоминал стоявший перед глазами образ брата, неотрывно связанный в ее представлении с благополучием державы. Образ Маргариты, к сожалению, не вязался с этим. Почему? Она никак не могла понять, почему же? Потому что до сих пор нет и, по-видимому, не может быть дружеских отношений у Франции с Империей?..
— Не соблаговолит ли мадам составить нам компанию? — вдруг услышала она и повернулась на голос. — Мы собираемся поиграть в жмурки.
Леонора де Борнель, она угадала. Счастливая девочка, она может позволить себе не думать ни о чем, кроме развлечений. Таковы и все они. Что если бы каждую из них — на ее место? До жмурок ли было бы тогда, когда с севера, насупив брови, косится на королевство Максимилиан Габсбург, а с запада не менее враждебно смотрят в ее сторону оба кузена Орлеанской ветви дома Валуа? Вот-вот взорвется пороховая бочка, но кто первым поднесет к ней фитиль: германец или бретонец? бретонец или германец? Быть может, оба одновременно? К чему тогда держать при дворе принцессу Маргариту? Собственно, ни к чему, если забыть о брачном договоре. Но расторгнуть его нельзя, нет убедительной причины. А найдись она — и германец незамедлительно двинет на Париж свои войска. Но нужно ли искать то, чего нет?
Она немного отошла в сторону и медленно побрела по аллее, по обыкновению высоко подняв голову, но на этот раз опустив глаза. Слева и справа, в ветвях каштанов и кленов весело пели птицы, все еще грело землю неспешно ослабевающими лучами осеннее солнце, а за спиной беззаботно щебетали о чем-то юные фрейлины. Анна прислушалась. Беседа шла о том, сколько материи пойдет на новое блио с вырезом вокруг шеи, распашными рукавами и позолотой, и сможет ли очередной любовник оплатить к этому еще и туфельки из черного и малинового бархата.
Она вновь подумала о своем отце. Он советовал ей быть в добрых отношениях с духовенством: такой союзник порою может оказаться не менее важным, нежели несколько сотен копий[22] маршала Жоржа де Ла Тремуя. Святые отцы, разумеется, одобрили «Прагматическую санкцию», но хмурили лбы, ибо отныне прелатов назначал на церковные должности король, которому тоже приходилось за это платить, и немало. На возмущение, высказанное по этому поводу духовенством, Анна ответила:
— Возделывайте свой сад и выращивайте свой хлеб. А ваши деньги пойдут на приюты для бездомных и на отлив новых пушек, нужных для защиты наших рубежей.
