Я держал глаза закрытыми, пока он в течение нескольких часов окунал и вытаскивал меня из воды. Изменение, которое я испытал, было замечательным. Все, что было не в порядке со мной до того, как я погрузился в воду, было таким неуловимым, что я действительно не замечал этого, пока не сравнил с чувством благополучия и собранности, которое я испытал, пока дон Хуан держал меня в оросительной канаве.
Вода попала мне в нос, и я начал чихать. Дон Хуан вытащил меня и повел, все еще с закрытыми глазами, в дом. Он велел мне сменить одежду, а затем провел в свою комнату, посадил на мат, сориентировал мое тело и велел открыть глаза. Я открыл их, и то, что я увидел, заставило меня отпрыгнуть и схватиться за его ногу. Я пережил момент чрезвычайного замешательства. Дон Хуан слегка постучал меня своими пальцами по самой макушке. Это был быстрый удар, который не был сильным или болезненным, но почему-то шокирующим.
— Что с тобою? Что ты увидел? — спросил он.
Открыв глаза, я увидел ту же сцену, которую наблюдал прежде. Я увидел того же человека. На этот раз, однако, он почти касался меня. Я увидел его лицо. В нем было что-то знакомое. Я почти знал, кто это. Картина исчезла, когда дон Хуан стукнул меня по голове.
Я поднял глаза на дона Хуана. Он был готов ударить меня снова. Он засмеялся и спросил, не хочу ли я получить еще. Я оторвался от его ноги и расслабился на циновке. Он велел мне смотреть прямо вперед и ни в коем случае не поворачиваться в сторону воды позади дома.
Тогда я в первый раз заметил, что в комнате была полная темнота. Некоторое время я не был уверен, открыты ли мои глаза. Чтобы удостовериться, я потрогал их руками. Я громко позвал дона Хуана и сказал, что с моими глазами что-то не в порядке: я совсем перестал видеть, хотя только что видел его готовым меня ударить. Я услышал его смех справа над головой, а затем он зажег керосиновую лампу. Мои глаза привыкли к свету за несколько секунд. Все было как обычно: мазаные стены комнаты и странно искривленные сухие лекарственные корни, развешанные на них; связки трав; тростниковая крыша; керосиновая лампа, прикрепленная к балке. Я видел комнату сотни раз, но сейчас я ощутил нечто уникальное насчет нее и себя. Впервые я не поверил в окончательную «реальность» моего восприятия. Я бывал на грани этого чувства и, возможно, интеллектуализировал его в разное время, но никогда не начинал сомневаться всерьез. На этот раз, однако, я не верил, что комната была «реальной», и некоторое время у меня было странное ощущение, что это сцена, которая пропадет, если дон Хуан стукнет меня по макушке костяшками пальцев.
Я начал дрожать, хотя не было холодно. По моей спине пробежали нервные спазмы. В голове была тяжесть, особенно сразу над шеей.
Я пожаловался, что чувствую себя неважно, и описал, что я видел. Он засмеялся надо мной, сказав, что поддаваться испугу было жалким потаканием себе.
— Ты пугаешься, не боясь, — сказал он. — Ты видел союзника, пристально посмотревшего на тебя. Большое дело! Прежде чем наложить в штаны, подожди, пока столкнешься с ним лицом к лицу.
Он велел мне встать и идти к машине, не поворачиваясь в направлении воды, и ждать его, пока он возьмет веревку и лопату. Он велел мне ехать к месту, где раньше мы нашли пень дерева. В темноте мы снова стали выкапывать его. Я тяжело работал в течение нескольких часов. Мы не выкопали пень, но я почувствовал себя много лучше. Мы вернулись к дому, поели, и вещи опять были совершенно «реальными» и обыденными.
— Что со мной происходило? — спросил я. — Что я делал вчера?
— Ты курил меня, а затем курил союзника.
— Прошу прощения?
Дон Хуан рассмеялся и сказал, что следующее, что я сделаю, — это потребую рассказать обо всем с самого начала.
— Ты курил меня, — повторил он. — Ты пристально смотрел мне в лицо, в мои глаза. Ты видел огни, которые отмечают лицо человека. Я — маг, ты видел это в моих глазах, однако не знал этого, потому что делал это впервые.
Далеко не все глаза одинаковы. Ты скоро это узнаешь. Затем ты курил союзника.
— Ты имеешь в виду человека в поле?
— Это был не человек, это был союзник, который звал тебя.
— Куда мы ходили? Где мы были, когда я увидел этого человека, я имею в виду союзника?
Дон Хуан сделал жест подбородком, указывая на пространство перед своим домом, и сказал, что брал меня на вершину небольшого холма. Я сказал, что сцена, которую я наблюдал, не имела никакого отношения к пустынному чапаралю вокруг его дома, и он ответил, что союзник, «манивший» меня, был не из этих окрестностей.
— Откуда он?
— Очень скоро я тебя туда возьму.
— В чем смысл того, что я видел?
— Ты учился видеть, вот и все; но теперь ты готов потерять штаны, потакая себе; ты сдался своему испугу. Может быть, тебе следует описать все, что ты видел.
Когда я начал описывать, каким мне показалось его лицо, он заставил меня остановиться и сказал, что это совершенно неважно. Я сказал, что почти видел его как «светящееся яйцо». Он сказал, что «почти» — недостаточно и что виденье еще потребует от меня много времени и работы.
