— Ха-ха, очень забавная шутка, старший братишка⁉ Но, ты давай продолжай, смейся-смейся, Хаэро! Однако не забывай! КТО ВЫРЕЗАЛ наш клан⁈ И пойми, наконец, что именно сегодня и самое ближайшее время, пока Тень Конохи ослабла, нужно уничтожить Шимуру. Давить, прямо сейчас, как сифозного какибури (таракана). Пока он снова не выполз из-под сапога кланов, и не начал всех заражать своими миазмами. — Эмоционально закончил и надолго умолк младший брат, а затем, растяжное и задумчиво глядя в потолок, пробормотал сам себе.
— Это — Возможность! Защитить клан Узумаки. Наш шанс!!! '…
* Завершение отступления.
Наконец, оба собеседника аловолосого шиноби «выплыли» из своих ментальных сфер, к радости Хаэро, закончив мозговой штурм. И, теперь, как принимающая сторона патриарх Иноин, «Разговором Разумов: Дальний Маяк» пригласил на тайные смотрины Юкки Яманака — достойную куноичи. И одновременно — предмет торга между аловолосым и Яманаками, за руку ничего не знающей об этом блондинки.
Улыбнувшись собеседнику, и далее не видя смысла скрывать дзюцу «Дальний Маяк» — в качестве рекламы товара нативно входящего в комплектацию «жены на продажу», глава Иноин, уведомил о скором прибытии потенциальной жены, своего вероятного тестя.
А затем, так же, с улыбкой, пока девушка, не осознавая будущей судьбы, празднично упаковывала себя (в переносном смысле), патриарх, все же, предложил перейти к изучению содержания мед-свитка, что давно любезно лежал перед ним. Маня, словно вкусное блюдо, своим содержимым.
Свитка, с неожиданным подарком: «„Корешком“ в фаршировке фуиндзюцу».
Друзья. Фэнтези о попаданцах. Таламус: https://author.today/work/222661
Глава №1. «Красно-желтый вояж-рандом».
Коноха. Несколькими минутами ранее.
На тропинке квартального парка Яманака под легким бризом утреннего ветерка, колыхались, подобно листве окружающих деревьев, и искрились белоснежные волосы неспешно идущей девушки. Ее традиционное кимоно с изображением мона Яманака, узел прически «умзю» — характерный признак представительниц старшей ветви данного ичизоку, и лента «свободы» в прическе — все это являло собой Юкки Яманака.
Отрешенное лицо этой серьезной шестнадцатилетней блондинки, в данный момент, проявляло себя в несовершенной и еще неотработанной маске «Пустых эмоций» — явной чертой всех менталистов. А так же, в эту несовершенную маску входили: задумчиво сведенные платиновые брови, и жемчужно-перламутровые глаза, что прятались под ними, и по коим сейчас можно было сказать, что их хозяйка ушла в размышления.
Проходя мимо дерева старой, посаженой еще с основания Конохи Сакуры, Юкки Яманака, а это была именно она, по давней детской привычке, не глядя, сорвала наугад пяти лепестковый, окраски крови цветок.
— Пять — очень редкое сочетание лепестков крови. — Задумалась Юкки, аккуратно и опять по привычке, изящными пальцами пряча сорванный пяти лепестковый «глаз Сакуры» в свой медальон. Наудачу.
Перед тем как кровавый «глаз Сакуры» исчез, и крышка амулета закрылась, глаза юной Юкки встретились с теплой улыбкой своей покойной матери и всё прощающим любящим, и многое понимающим взглядом бабушки, смотрящим с миниатюры-портрета-медальона. Ежедневно, в буквальном смысле, (с помощью техники «Ментальный Маяк», ранее), подсказывающей как дальше жить и поступать в сложных ситуациях. Голосом мамы. Или бабушки. До десятого октября.
— Проклятый Биджу. — Прошептала блондинка и осторожно закрыла крышку амулета, также пряча от мира и течение своих мрачных мыслей. — Ты — Кьюби! Тварь! Забрал сперва маму. Под вспышкой дыхания огня — проклятой чакры. И, медленно, своей биджевой силой, убивал бабушку, до вчерашнего дня. Страданиями бедняжки — чудовищными отравлениями ожогов. — Вздохнула девушка про себя сосчитав до десяти, успокаивая нервы, и отчаянно отдаляя картину вчерашних похорон последнего родного человека.
Вдруг, само собой, вспомнилось часто слышанное изречение оба сан: «Да будет милосердна великая Аматерасу к защищавшим нас предкам, и, потомкам — принявшим их мудрость Сенгоку Джидай» тихо прошептали губы Юкки, любимую фразу родственницы, которую частенько озвучивала та, на совете старейшин, попрекая всех традициями предков, даже в самых отчаянных ситуациях. Призывая клан держаться за них. Как и патриарха Яманака. Еще, позавчера! Тем самым, советница показывала приверженность интересам старейшин ичизоку, и самой древней их линии — Мико, занимавшей некогда главенство, всех гордых и независимых Яманака.
— Только-только не стало бабули, — мысленно раздражаясь, досадовала на ситуацию Юкки, — а патриарх Иноин уже показал свой оскал. И, начал, опекуном, распоряжаться линией Мико в моем лице. Нагло. В обход всех традиций и собрания клана.
