– То, что это произойдет сегодня, я высчитал самым обычным способом – о дне его смерти сообщали в криминальных новостях, – а вот насчет места мог ошибиться, но решил, что вы, Эдуард Петрович, похороните сына там же, где лежит ваш отец… – Он сделал еще один глоток и с наслаждением чмокнул, ощутив послевкусие. – Так что я шел наугад и, как видите, не прогадал.
– Откуда вы знали Дусика? Вы ведь его знали?
– Я встречался с ним один-единственный раз.
– Где? – полюбопытствовал Вульф, очень надеясь, что не в гей-клубе.
– У меня дома. Денис был у меня неделю назад. Где-то раздобыл мой адрес и пришел с визитом.
– Зачем?
– Чтобы поговорить о «Славе». Он надеялся, что я помогу ему в поисках…
Вульф удивленно крякнул, но тут же задал два вопроса:
– Откуда вы знаете о «Славе»? И откуда Дусик узнал, что вам известно о «Славе»?
– Отвечаю на первый. Как я говорил, мы с Элеонорой дружили. Вернее, я ее обожал, а она позволяла себя любить. Потом наши пути разошлись, я уехал за границу и вернулся уже сорокалетним, весьма известным в узких кругах ученым-изобретателем. Естественно, я захотел ее увидеть и пришел к ней с визитом. Элеонора, не потерявшая с годами своего шарма, вновь увлекла меня. Я стал ее верным рыцарем, и хотя тогда она уже овдовела, меня по-прежнему держала на расстоянии. Так продолжалось около полугода, но вдруг Элеонора поменяла свое отношение ко мне, и мы стали близки. Я был на седьмом небе, наивно полагая, что добился ответного чувства. Теперь-то я понимаю, что она специально приблизила меня к себе, чтобы ловко использовать в своих целях… – Он мотнул головой, и его пижонская шляпа немного съехала с головы, обнажив яркое родимое пятно на виске. – Нет, я неправильно выразился. Она хотела, чтобы я кое-что для нее сделал, а в качестве аванса за труды подарила себя… Элеонора умела быть благодарной!
– Как и неблагодарной, – не удержалась Ева.
– Помолчи, – осадил ее Вульф. – А вы, Александр Глебович, продолжайте, пожалуйста.
– Элеонора, зная, что мой дядя работает в Эрмитаже реставратором ювелирных украшений, попросила меня познакомить ее с ним. Я заревновал и отказал ей. Тогда она рассказала мне о «Славе» и о том, что боится за его сохранность. Я понял ее и сделал, как она просила. В результате мой дядя поменял камни – якутский бриллиант она достала через меня же, – и Лина успокоилась…
– Куда же она спрятала настоящего «Славу»?
– Этого я не знаю. Когда я ее спросил, она так меня осадила, что я больше не заговаривал об этом. Вскоре же она вообще отдалила меня от себя, и я с разбитым сердцем опять уехал за границу… Вернулся только в прошлом году, когда Элеонора уже была мертва.
– Значит, вы ничем не помогли Дусику, когда он приходил к вам? – опять встряла Ева, которую, судя по всему, волновало все, что связано со «Славой» и его поисками. Вульф видел – девчонка решила завладеть камнем во что бы то ни стало!
– Почему же? Помог.
– Каким образом?
– Я дал ему подсказку. Дело в том, что Элеонора все же проговорилась, где именно нужно искать «Славу». Когда она приехала в аэропорт, чтобы проводить меня в Америку, куда я отбывал на ПМЖ, Лина, кроме слов прощания, произнесла еще кое-что. Сначала она поблагодарила меня – добавив «сам знаешь за что…», – а потом склонилась к уху и прошептала: «Карелия». Я удивленно спросил, что она имеет в виду. И Элеонора ответила: «Если когда-нибудь к тебе обратится один из моих родственников с вопросом, знаешь ли ты, где спрятан „Слава“, скажи одно слово – „Карелия“…»
– Ох уж эта маменька! – проворчал Вульф. – Вечно что-нибудь выдумывала. То собак велела выкапывать, а вот теперь в Карелию ехать… Ни слова в простоте! Все шарады да загадки…
– Думаете, Карелия, – это географическая точка, а не, скажем, название магазина или кафе? – впервые подал голос Петр. – А может, это картина? Или книга? Или открытка с видом?
– Да, пожалуй, вы правы. В Карелии матушка вряд ли бывала. Да и не стала бы прятать драгоценного «Славу» в такой дали от себя…
Вульф хотел продолжить свои рассуждения, но тут лимузин остановился, и из-за перегородки, разделяющей салон с водительским местом, донесся голос шофера:
– Александр Глебович, ресторан «Антрэ», останавливаемся?
Бердник вопросительно посмотрел на Еву. Та энергично закивала головой, и Александр Глебович велел остановить.
Лимузин плавно затормозил. Почти тут же открылась дверь, распахнутая вышколенным водителем в форменной фуражке, все вышли. Ева, окинув взглядом фасад и ливрейного швейцара у дверей, кивнула еще раз, признавая за рестораном право принять такую важную особу, как она. Вульф, заметив это, насмешливо хрюкнул (его забавлял дочкин снобизм) и первым направился к входу. Остальные последовали за ним.
