– У меня есть гораздо больше. Я, конечно, не новорусский олигарх, но могу назвать себя достаточно богатым человеком.
– И не жаль вам расставаться с такой суммой? – поинтересовался Вульф, который сам никогда бы не отдал четверть миллиарда за бриллиант, хотя его благосостояние от этого не пошатнулось бы. – Вы что, коллекционер драгоценных камней? Или вам это для понтов надо?
– Ни то, ни другое. Я хочу подарить «Славу» своей единственной дочери Катерине в качестве предсвадебного презента. Дело в том, что моя девочка не очень удачлива в жизни. Особенно личной. Ей катастрофически не везет с мужчинами. Все ее избранники оказывались подлецами, использовавшими ее в корыстных целях. Она трижды была помолвлена, но ни разу не вышла замуж – свадьбы срывались буквально за месяц до назначенной даты. Сейчас она собирается под венец в четвертый раз, но я боюсь, как бы не повторилась всегдашняя история… Я очень люблю свою дочь, но ничем не могу ей помочь – счастье, как известно, не продается за деньги. Единственное, что в моих силах, это подарить ей талисман, приносящий удачу. Если верить легенде, ваш бриллиант как раз из таких…
– Вы верите в легенды?
– А что мне остается? – Бердник тяжко вздохнул. – Катя уже не юна – ей тридцать семь – и не очень здорова, но все тянет с рождением детей, мечтая завести их только в законном браке, чтобы у ребятишек была полноценная семья… – Бердник залпом выпил шампанское и нервно отставил пустой фужер. – Если не состоится и эта свадьба, я просто не доживу до внуков. Мне семьдесят один, и у меня больное сердце…
Вульф посмотрел на Бердника с сочувствием и про себя решил, что если, завладев «Славой», надумает его продать, то предложит камень именно Александру Глебовичу. Хотя Новицкий все больше склонялся к тому, чтоб оставить камешек себе. Во-первых, это фамильная ценность и должна оставаться в семье, во-вторых, отличное вложение капитала – коль за него сейчас дают двести пятьдесят «лимонов», то лет через пятьдесят предложат все триста! По миллиону за каждый год «выдержки», разве плохо?
Пока Новицкий прокручивал эти мысли в голове, Ева выдула еще пару фужеров и заказала очередную бутылку шампанского. К тому времени как раз принесли заказ, и все принялись за еду, ведя за обедом оживленную беседу. О «Славе» больше не было сказано ни слова, но Эдуард Петрович был на все сто уверен, что мысли всех присутствующих заняты именно им.
Ева проглотила последнюю ложку десерта, взяла фужер, откинулась на спинку стула и стала попивать шампанское, поглядывая на мужчин из-под полуприкрытых ресниц. Те уже поели и теперь «вкушали кофий», обсуждая предстоящие перевыборы президента. Ева в беседе участия не принимала, считая тему абсолютно не заслуживающей внимания, и пока мужчины высказывали свои предположения относительно того, будет ли у Путина преемник, она следила за Петром. Вернее, сначала она присматривалась к Берднику: решив продолжить с ним знакомство, она прикидывала, сможет ли себя заставить в случае чего лечь с ним в постель, но поскольку результат был неутешительным (его родимое пятно вызывало у нее брезгливость), она переключила внимание на Петра. Тут взгляд ее порадовался. Смуглое лицо молодого адвоката было безупречно: ни родинки, ни морщинки, ни прыщика. Гладкая кожа кофейного оттенка с легким румянцем, прямой нос, умеренно полные губы, четкие скулы и спадающие на них светло-русые пряди…
Красавец! И при этом умница. А еще счастливчик по жизни. Короче, мечта любой бабы. Любой! Будь она хоть звездой, хоть королевой, хоть научным светилом… Но достался он при этом убогой, ограниченной тетехе с невнятной внешностью и сомнительным прошлым. На что, интересно, Петр купился? Нет, что на княжеские цацки – понятно, но, кроме этого, его еще что-то должно привлекать: характер, внешность, харизма, сексуальный шарм. Но в Аньке ведь ничего этого нет! Безвольная дура с пуговичными глазами, к тому же, как пить дать, доставшаяся ему девственницей. «Ну вот и ответ, – осенило Еву. – Купился на невинность. Некоторым мужикам жутко льстит, что они стали у своих баб первыми – об этом меня еще Элеонора предупреждала, – а мысль о том, что на эту бабу просто никто не позарился, им как-то и в голову не приходит…»
– Не налегайте так на шампанское, – услышала Ева над ухом тихий шепот Петра. – Вы уже достаточно выпили…
Ева фыркнула и демонстративно отпила из фужера большущий глоток. Петр осуждающе покачал головой, но больше со своими нравоучениями не стал приставать – вернулся к разговору. Мужчины поболтали еще минут пять, допили свой кофе и стали спорить, кто оплатит счет. Каждый хотел это сделать, но «победил» Вульф, выложив на поднос официанту свою золотую кредитку. Когда «Визу» вернули владельцу, мужчины поднялись из-за стола. Пришлось и Еве встать, хотя она еще бы посидела тут, у фонтанчика, попила перцовочки, которой после ненавистной шипучки хотелось больше, чем всегда.
