Зал ресторана был небольшим и очень уютным. Их посадили за столик возле фонтанчика, искусно подсвеченного и успокаивающе журчащего, дали меню. Новицкий, изучив ассортимент предлагаемых блюд, вынужден был констатировать, что уйдет отсюда голодным – ничего из того, что составляло его рацион питания, тут не подавали. А из того, что подавали, он мог себе позволить только овощной салат с брынзой да вареного судака, но ни рыбы, ни овощей он не хотел. Зато Ева возжелала и того, и другого, а еще попросила принести тарелку бульона, отбивную, десерт с жареными каштанами и бутылку красного вина. Моисеев с Бердником в выборе были более скромны – заказали по супу и салату, а от алкоголя отказались, но тут Ева закапризничала:
– Я что, одна пить буду? Нет, так дело не пойдет! – Она игриво шлепнула Моисеева по руке: – Петр, вы обязаны составить мне компанию, вы же мой адвокат…
– Может, ему еще и в тюрьму с тобой сесть? – мрачно пошутил Вульф.
– А я туда не собираюсь…
– Я тоже не собирался. Но трижды побывал.
– Просто у тебя не было такого талантливого адвоката, как у меня! – Она чарующе улыбнулась Моисееву, очень напоминая в эти минуты свою бабку.
– За комплимент спасибо, – сдержанно улыбнулся Петр. – Но пить я не буду, мне за руль садиться, а я и так пригубил виски…
– Какие мы законопослушные, – закатила глаза Ева и, переключив внимание на Бердника, предложила: – Ну а вы, Александр Глебович, не откажете даме? Выпьете с ней бокал вина?
– Вам невозможно отказать, Ева, – откликнулся тот. – Тем более что вы так похожи на бабушку… – Он взял ее руку и поцеловал весьма пылко. – Только вина мы пить не будем, а закажем шампанского…
Эдуард Петрович едва сдержался, чтобы не засмеяться. Ему казалось, что Евины ужимки и прыжки так смешны и нарочиты, а ее намерения столь очевидны, что ни один здравомыслящий мужчина на них не поведется, а вот поди ж ты, находятся идиоты, готовые добровольно прыгнуть в пасть этой хищницы…
Тем временем принесли напитки и первый заказ – тарелочку оливок для Новицкого и вазочку красной зернистой икры для Евы с Бердником. Официант разлил «Кристалл» по фужерам, сок по стаканам и удалился.
– Ну что, Ева, – обратился к девушке Бердник, подняв свой фужер, – помянем вашего брата?
– Дусика мы уже в машине помянули. И давайте больше не будем о грустном… Предлагаю выпить за «Славу»! – Она приблизила свой фужер с нелюбимым ею шампанским к фужеру Бердника. – И за то, чтобы он нашелся как можно быстрее.
– Согласен! – Он чокнулся с ней, отпил немного. – Тем более что у меня есть к вам предложение, связанное со «Славой»…
– Ко мне?
– Ко всем вам. – Бердник перевел взгляд с Евы на Эдуарда Петровича, затем на Петра. – Как я понимаю, на камень претендуете не только вы, но и Эдуард Петрович, и брат Элеоноры Сергей Отрадов, и его дочь Анна, которую сейчас представляет господин Моисеев…
Тут Петр встрепенулся и выдал следующее:
– Вообще-то единственной своей наследницей Элеонора Георгиевна сделала именно Анну, поэтому, смею предположить, что и «Слава» станет ее собственностью…
– Это мы еще посмотрим, – процедила Ева, обдав адвоката холодком.
– Тут и смотреть нечего, – пожал он плечами. – Фамильное колье завещано Ане, значит, и…
– Вот именно, что колье, а насчет «Славы» в завещании не было ни слова. Так что не торопитесь женушку обнадеживать… – Она ехидно улыбнулась. – И сами не обольщайтесь!
– Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя, – встрял Вульф. – Тем более что камень мы можем так и не найти, уж больно подсказка невнятная… – Ева подняла руку, желая прервать отца и сказать еще что-то, но Новицкий отмахнулся от нее и обратился к Берднику с вопросом: – А что вы, уважаемый Александр Глебович, хотели нам предложить? Вас так невежливо перебили…
– Я хочу купить у вас «Славу», – ответил он. – У любого из вас. Мне не важно, кто завладеет камнем и законным ли путем. С Денисом у нас была договоренность, но он погиб, и теперь я делаю предложение вам. – Бердник вновь обвел всех взглядом, но на сей раз более цепким. – Могу я надеяться на то, что вы примете мое предложение?
Вульф пожал плечами – он пока не думал, как поступит со «Славой», если завладеет им. Ева, судя по всему, только об этом и думала и все уже решила (Новицкий был уверен, что дочь намерена оставить камень себе), но делиться своими мыслями с остальными не стала – скорчила неопределенную гримаску и принялась за шампанское. Ответил Берднику только Петр:
– Я передам ваше предложение своей жене. Более того, я постараюсь уговорить ее принять его. Мне не хотелось бы, чтобы Аня владела такой кошмарно дорогой вещью, это небезопасно и очень хлопотно… – Он испытующе посмотрел на Бердника. – Кстати, вы в курсе того, что «Слава» стоит просто немыслимых денег? Кажется, речь идет о сотне миллионов…
– Я готов заплатить за него двести пятьдесят миллионов, – спокойно сказал он.
– Ничего себе! – присвистнула Ева, которая, видимо, даже не предполагала, что цена бриллианта настолько огромна. – И у вас есть такая сумма?
