— Это потому, что меня толкнули в эти кусты, — простодушно ответила она.
— Что?.. А-а… Ну нет, я обратила на тебя внимание раньше. Когда ты переходила улицу…
— Почему? — без особого интереса спросила она.
— Не знаю, как у вас в Красноармейске, или где ты там живешь, а у нас так улицы не переходят, — строго заметила я. — Может быть, ты заметила, что в городе Тарасове очень интенсивное движение. Тебя могли задавить насмерть.
— Я всегда переходила здесь улицу, — равнодушно пояснила моя странная собеседница. — Еще когда я здесь жила…
— Ты жила в Тарасове? — удивилась я. — На этой самой улице?
— Конечно, — ответила девушка с таким видом, словно сей факт ее биографии мог быть известен всему миру.
— Тем более, — заметила я уже не так убежденно. — Тем более ты должна вести себя осторожнее.
— Почему осторожнее? — не поняла девушка. — Со мной ничего плохого случиться не может!
— Меня радует твоя уверенность, — иронически заметила я. — Но, по-моему, кое-что уже случилось, тебе не кажется?
— Я не заметила, — ответила она, и, по-видимому, совершенно искренне.
Я глубоко вздохнула.
После этого заявления у меня уже не оставалось никаких сомнений — моя новая знакомая нуждается в опеке, иначе она не то что до Красноармейска — до вокзала не доберется. Конечно, времени было жаль, но что такое один потерянный день, когда речь идет о человеческой жизни? В том, что вопрос стоит именно так, я уже нисколько не сомневалась. Девушка не могла отвечать за свои действия, и ее следовало передать в надежные руки. Попробую дальше пообщаться с ней, может, удастся дозвониться до ее друзей-подруг-знакомых или хотя бы узнать ее адрес.
— Ладно, — сказала я добродушно. — Хватит об этом. Давай познакомимся. Меня зовут Татьяна. А тебя как?
Она растерялась, словно вопрос был невероятно сложным. Для ответа ей понадобилось десять — пятнадцать секунд, словно она пыталась вспомнить свое имя или попросту придумывала, каким именем назваться. Наконец после некоторого колебания она назвалась:
— Меня зовут Вероника. Но… можно просто Ника.
— Красивое имя, — заметила я, не совсем уверенная в том, что ее именно так и звали. — Ну что ж, Вероника так Вероника! Очень приятно! Вот что, подруга… — Я критическим взглядом осмотрела ее. — Тебе нужно привести себя в порядок. Выглядишь не лучшим образом. Джинсы испачканы, волосы растрепаны… Давай-ка я возьму тебя сейчас с собой — ты умоешься, почистишь одежду, да и перекусишь, кстати… Давно ела, признавайся?!
Она лишь горестно улыбнулась, но ничего не ответила. На что я снова глубоко вздохнула и продолжила:
— Ладно, тут я тебя по-любому не оставлю, это даже не обсуждается, так что можешь не упираться. Давай я заберу тебя к себе домой, там можешь привести себя в порядок и даже принять душ, если захочешь. Затем мы с тобой перекусим, я сварю тебе кофе. Ты, кстати, любишь кофе?
— Люблю, — ответила она и снова слегка улыбнулась. — Но предпочитаю чай.
— Ну вот и славно. Пойдем! Хватит тут торчать! А пока будем идти, мы с тобой поговорим, ладно?
Наверное, если бы я не взяла ее решительно за руку, она бы так и не двинулась с места. Но под некоторым нажимом она это сделала, и мы вдвоем направились к выходу из сквера. Некоторые прохожие на нас оборачивались, особенно подозрительно посматривая на Веронику, которую я держала под локоток. А мне побыстрее хотелось добраться до моего дома, который был расположен на другой стороне проспекта.
Разумеется, улицу мы пересекли по правилам — воспользовавшись подземным переходом. Вероника отнеслась к этому так же равнодушно, как вообще она относилась ко всему, что с ней происходило. Удивительно неприхотливая попалась девушка. Я бы сказала — неприхотливая до самозабвения. Такая запросто может стать игрушкой в руках любого негодяя. Возможно, уже стала. Я, конечно, не могла себя считать экспертом в этой области, но уж очень состояние моей новой знакомой смахивало на транс.
Ну ничего, уж теперь-то она точно в надежных и сильных руках. Со мной с ней, определенно, ничего плохого не случится.
— А как твоя фамилия? — спросила я у Вероники.
— У меня теперь нет фамилии, — просто сказала она.
Ну все, приехали, подумала я: фамилии нет, вместо документа билет на электричку, адрес наверняка тоже неизвестен… Что мне делать с этой юной бомжихой? Может, зря я с ней связалась. Но ведь пропадет же, бедолага… Если честно, я немного на себя злилась — вот всегда лезешь во все дела, Иванова, больше всех тебе все это надо!
