— Ага… — она криво улыбнулась. — Брат моей мамы живет в… где-то под Волгоградом, я уже и не помню где. То ли Светлый Яр, то ли Капустин Яр. Да это совсем и не важно. Со своим дядей я никогда особо не общалась. Помню, последний раз его видела на похоронах, он даже не обнял меня. Сказал какие-то скупые слова соболезнования и отбыл. С похоронами, правда, помог, денег дал, но на этом все. Больше от моего дяди не было ни слуху ни духу. Да и бог с ним…
— Не отчаивайся. В жизни еще встретятся люди, которые станут для тебя родными… — подбодрила я ее.
Вероника как-то странно хихикнула и сообщила:
— Я знаю! Это правда! Я уже их встретила. Мы роднее некуда, понимаете?
Я не стала особенно настаивать на своем понимании, хотя все больше убеждалась — мои подозрения в отношении принадлежности Вероники к какой-то религиозной общине, скорее всего, подтверждаются. Ну что ж, по крайней мере, есть кому о ней позаботиться.
— Так эти родные живут в Красноармейске? — все же осведомилась я.
Вероника помотала головой.
— Никто там не живет, в этом дурацком Красноармейске! — пробормотала она.
Тут уж я не выдержала:
— Ну, во-первых, кто-то там все-таки живет, наверное? — сердито сказала я. — А во-вторых, какого черта ты туда едешь, если там никто не живет и тебе там делать нечего?
— Ну, ты тоже скажешь… — понуро произнесла она. — Куда же мне тогда ехать? В Москву, что ли?
— Хах! — только и вырвалось у меня. После чего я резко встала и подошла к плите, взяв в руки турку. Пожалуй, без очередной чашки кофе не обойтись. И желательно с коньяком.
Пока я варила свой любимый напиток, постепенно успокаиваясь и унимая раздражение, моя товарка посетила уборную, а потом вышла на балкон. Услышав, как она открыла балконную дверь, я тут же отставила турку в сторону и выскочила следом за ней.
— Что ты тут делаешь? — спросила я.
Вероника стояла как ни в чем не бывало, облокотившись на перила, и смотрела куда-то вдаль. Свой балкон я принципиально не стеклила, предпочитая хоть какой-то кусочек улицы, если можно так выразиться, у себя дома. Мне тоже порой нравится выйти вот так на балкон, желательно с чашечкой кофе, и, вдыхая свежий воздух, смотреть вдаль, предаваясь философским размышлениям.
Через минуту мы вернулись на кухню. Я доварила свой кофе — коньяк решила не добавлять, вдруг мне сегодня еще предстоит сесть за руль.
«А вечером надо обязательно встретиться с кем-нибудь из подруг и выпить в кафе по стаканчику игристого», — подумала я, мысленно ускоряя время, предвкушая этот момент.
Вероника продолжала жевать сыр — омлет она так и не доела, — а я поставила чашку со свежесваренным кофе на стол и снова села напротив нее.
— Тебе бы в разведке работать! — не сдержалась я, ибо уже не знала, о чем спрашивать и на какую тему разговаривать с этой не от мира сего девицей. — Я уж, если честно, не помню, кто так мне морочил когда-нибудь голову…
Мне показалось, что этого моего пассажа Вероника чистосердечно не поняла. Может быть, это было к лучшему — не стоило упражняться в остроумии с тем, кто не может ответить. Девчонке явно пришлось хлебнуть лиха. И вероятно, способность морочить голову — ее единственное оружие, с помощью которого она выживает в этом мире.
Однако долго в тишине я сидеть не могла. Когда чашка с кофе была практически опустошена, я снова заговорила:
— Так, может, ты мне скажешь адрес твоей квартиры тут, в Тарасове? Я могла бы тебя туда отвести.
— Хорошо, — неожиданно для меня ответила она. — Я скажу тебе адрес. Давай съездим.
— Ну вот и отлично. — Я ободряюще потерла ладони друг о друга и поднялась со стула. — Тогда поехали, не будем тратить время.
И снова не возражая, словно безвольная тряпичная кукла, она молча вышла из-за стола и направилась следом за мной в прихожую обувать свои грязные кроссовки…
Однако все оказалось не так просто, как планировалось.
— Адрес, — спросила я, когда мы оказались внутри моего «Ситроена».
Вероника потерла лоб бесконечно усталым, отрешенным жестом и сказала, будто повторяя впервые услышанное слово:
— Адрес?
— Ну да, адрес! — воскликнула я. — Улица, номер дома, квартиры…
Она неожиданно прыснула и с некоторым превосходством ответила:
— Нет там уже никакой квартиры…
— В смысле?
— Там.
— Где там? — терпеливо поинтересовалась я.
— Там, где я живу, — невозмутимо ответила эта невозможная девица.
Я нервно сдунула прядь волос, упавшую мне на лицо.
— А где ты живешь?
— В Шангри-Ла, — ответила она, посмотрев на меня туманными глазами.
Приплыли!
Моим следующим желанием было послать ко всем чертям эту блаженную, не от мира сего девчулю, открыть дверцу авто и сказать ей, чтоб выметалась, и как можно быстрее. Но я себя сдержала. Ведь эта ненормальная снова начнет бесцельно шататься по улицам и, не дай бог, повторит свои попытки переходить дорогу в неположенном месте. Либо нарвется на очередного неуравновешенного идиота. А в лучшем случае — ею заинтересуется полиция.
«Взялась помогать людям — так помогай до конца!» — поддел меня внутренний голосок, который зачастую бывает прав, поэтому я к нему прислушиваюсь.
Я досчитала про себя до трех и спросила:
