В центре комнаты, где оказались наши герои, стоял хорошо обставленный яствами стол. Он был сервирован на четыре персоны, и двое гостей с минуты на минуту ожидали появления хозяина и его спутника, одновременно гадая, кто же четвертый составит им компанию за ужином.
Один из гостей оперся на перила, чтобы разделить свою усталость со старым железом. Он о чем-то рассеянно думал и, отражая его внутреннюю борьбу на усталом лице, одна за другой сменяли эмоции переживаний. Совсем недавно ему стукнуло сто тридцать четыре года, и сейчас можно было с уверенностью заявлять, что он прожил долгую и интересную жизнь. В прошлом он был известным политиком, но большую часть своих дней посвятил легендарному ныне проекту «Пророк». Почти сотню лет этот человек оставался его бессменным руководителем, и даже сейчас, когда дни пророка казались сочтены, он по-прежнему являлся его преданным адептом. Когда-то он был одним из самых влиятельных людей этого мира, но сегодня, когда популярность «Пророка» постепенно сошла на нет, вместе с ней угасло и его былое величие. Это был никто иной, как бывший советник Леонард. Сгорбившись, он стоял возле окна, и множество странных мыслей одолевали его неспокойную голову. Лео думал о своем старом друге, о том, как совершенно случайно из пепла поражений рождается новый герой, и, как бы отвечая его внутреннему диалогу, в который раз в его голове всплывали собственные слова Арсения:
«Раньше я не мог ответить себе на вопрос, почему люди пойдут за ним, – говоря это, он имел ввиду Ньютона, – когда я увидел его портреты в нашем будущем, то впервые осознал, какая тяжелая доля ляжет на плечи моего друга. С тех пор, для меня стало загадкой, как из странного чудаковатого ученого впоследствии родиться личность такого масштаба и значения. Но, когда Вавилон пал, мне, наконец, все стало ясно! Именно тогда, на орбите Луны я узнал истинное лицо героя, и на тот момент оно показалось мне прекраснее других окружающих меня лиц.»
Леонард вспомнил, как его друг по привычке откинул с высокого лба прядь свисающих светлых волос и добавил: «Сейчас, когда прошло уже достаточно времени с момента его триумфа, я хочу предупредить вас мои друзья – будьте с ним осторожнее! В этом человеке наравне с благородством и отвагой сосредоточено слишком много гордыни, и, если вы не воспрепятствуйте ее росту, это может плохо закончиться для всех, кто последует за ним.»
Слова Арсения порождали в душе советника много смятения. Он по-прежнему удивлялся своему смелому выбору, сделанному месяц назад под их влиянием. Тогда Леонард впервые отрекся от совета и присоединился к новому лидеру.
«Что теперь сулит для нас будущее? – думал он, провожая взглядом подлетающие к ковчегу строительные баржи. – Вступит ли Ньютон в борьбу за власть? Сумеет ли одолеть своих прочих соперников? Как он поступит с ними в случае своей победы?» —все эти вопросы мучили Леонарда, но ответы на них оставались по-прежнему тайною за семью печатями, так непредсказуем и загадочен был его старый друг.
***
Второй собеседник стоял, оперевшись об угол окна, пристально всматриваясь в огни стапелей и строительных площадок. Он был невысокого роста в плаще и киборгочках, а его тело испещряло огромное количество различных искусственных имплантатов.
Когда-то этот человек был одним из первых разработчиков, а впоследствии свидетелем и толкователем Великого Гугла. Он встречал его рождение, как рождение собственного дитя, и провожал его уход, словно смерть близкого человека. После того, как Великий Гугл окончательно скрылся за гранью горизонта событий, популярность этого человека также растеряла былую значимость, оставив ему лишь ворох незаконченных дел и пустых забот.
Вторым посетителем гостиной был Нейромант. Он был, как обычно, спокоен и терпелив. Долгое время нейроархеолог прибывал в состоянии молчаливого ожидания, позволив своему собеседнику сполна погрузиться в свои размышления. Наконец, и он не выдержал столь длительной паузы в их разговоре и настойчиво произнес:
– И что же случилось потом?
– Что ты сказал? – растерянно переспросил его Лео, еще не успев расстаться с собственными мыслями.
Видя, что его товарищ потерял нить рассуждений, Нейромант вежливо напомнил рассеянному собеседнику канву их прежней беседы:
– Ты хотел рассказать мне о событиях последних месяцев. Начал свой рассказ с сетов, а потом внезапно замолчал. Я уже несколько минут жду продолжения, но ты, видимо, окончательно позабыл о моем присутствии.
В голосе Нейроманта читалась и легкая насмешка над рассеянностью собеседника, и нотка раздражения его забывчивостью, но, кроме всего прочего, присутствовали необходимая сдержанность и терпение.
– Ты прав, я продолжу, – как бы извиняясь за собственную нерасторопность, встрепенулся советник. Он попытался вернуться к рассказу, но, вновь натолкнувшись на пласт тяжелых воспоминаний, скатился к пустым оправданиям:
– Просто это все очень тяжело для меня… – произнес он сдавленным голосом, отводя глаза в сторону.
