Мне пора было уже встретиться со Шкетом, а я был всё ещё очень далеко от места сбора. Мне после всего случившегося уже не хотелось переться на Дубравенку. Находясь возле остановки одного из автобусов, которые могли меня мигом домчать домой, я решил, вопреки нашим с ним правилам, не набирать Смс-сообщение, а позвонить ему. Всё меньше мороки. Здесь ведь простым шаблоном не отделаешься, и я решительно нажал на вызов. Шкет не ответил. Вот скотина бессердечная! Я почему-то и не сомневался, что так и будет. Нет, где-то в глубине души я надеялся, что он сам мне перезвонит или хотя бы пришлёт сообщение. Но моё невероятное допущение не оправдалось, он не перезвонил. А когда я набрал его номер снова, абонент был уже не доступен. Придётся пилить на точку. Да ещё морали от Шкета выслушивать. Да пошёл он со своими моралями куда подальше! Вот расскажу ему, как меня пожопили, а потом отвалю от дел. Это ж надо, до сего дня не думал я, что может быть так страшно. Такого у нас ещё не бывало. Доходило пару раз до ментов, но чтоб бандюки какие-то… Нет уж, увольте. С ментами проще. Обшмонали — пустой, блин, предъяв никаких. Внешность обманчива. Терпила уже через пять минут понимает, что облажался, и вот она — свобода! А этим придуркам по фигу, что у тебя ничего нет. Они в суд подавать не будут. Прав был тот громила: повезло мне, что главный их принял меня за мудака, ботаника, который просто зашёл в дом быта батарейку поменять в своих часах. Всё-таки нехорошие у меня предчувствия. Да пошло оно всё! Слиняю по-рыхлому, и всё. Главное, я ничего никому не должен. Решено — хватит с меня приключений.
Прошло уже около получаса, я почти задремал на своём каштане, но, на моё счастье, к вечеру от реки потянуло зябкой сыростью, так что от долгого сидения на месте меня пробрал озноб, и было уже не до сна. Стало понятно, что Лысый не придёт. Это меня просто потрясло. Я не знал, что предположить на этот счёт, но зато знал, что Бес теперь из меня душу вынет. Мой наблюдательный пункт можно было смело покинуть, и я полез вниз по стволу. Спускаться всегда трудней, в этом я убеждался не раз, но в данный момент меня это не особо заботило. Поцарапав весь живот о кору каштана из-за предательски задравшейся одежды, я более-менее удачно спустился на землю и поплёлся к чёрному ходу. Я всё вспоминал звонок Лысого, на который я не ответил. Что он хотел мне сообщить? Увы, ответа я не знал.
Перед тем как вернуться в дом к Бесу, я решил привести себя в порядок. Слегка вспотевшее тело колола попавшая за шиворот кора, которая мелкой трухой елозила под одеждой и впивалась в тело на поясе неплотно застёгнутых брюк. Как только брюки были расстёгнуты, мусор тут же переместился ниже, пришлось, удерживая штаны на коленках, отряхивать трусы. Но и после всех этих процедур я себя чувствовал некомфортно. Царапины на животе щипало, и они жутко чесались, да и в кедах, которые я поленился снимать, было полно всякого мусора. Махнув рукой на эти досадные, но вполне терпимые мелочи, я направился к Бесу.
Едва я, пройдя через все прибамбасы сторожевой системы, переступил через порог, Бес насел на меня с расспросами:
— Куда ты, к свиньям, делся? Может, своего корешка искал, а? — допытывался он. И, не получив ответа, хотя его вряд ли ожидал, продолжил допрос.
— Скажи мне, ты и сейчас уверен, что Лысого повязали менты? Молчишь? Значит, уверенности поубавилось. — Я невнятно пожал плечами, действительно не зная, что предположить. А Бес продолжил посвящать меня в хитросплетения своих мыслей, рассиживая в своём кресле-качалке.
— Если тебя интересуют мои соображения — а пока я сидел на бережке, я предполагал разное, — то выходит дело, что Лысый одно из двух: либо испугался кого-то до ужаса, либо попал в крутой переплёт. И в том, и в другом случае нам совсем небезопасно продолжать свою деятельность. Так что я, по крайней мере, сверну точку и залягу на дно. — Бес сделал, наконец, передышку, и я тут же вставил свои пять копеек в разговор.
— Мне уже всё понятно, давай переведём разговор на деньги, и поконкретней.
