У меня были очень нехорошие предчувствия относительно нашей встречи. Было совершенно непонятно, что нужно делать и нужно ли вообще суетиться, может, так всё само собой утрясётся. Между тем времени на какие-либо действия уже не оставалось, мы подошли к заветному местечку всех алконавтов и бичей, в общем, всех, кто любит гульнуть в стороне от любопытных глаз. Находилось оно за дорогой, у моста. Как раз возле дренажных коллекторов. Между двух бетонных труб нанесло земли, и весь этот пятачок густо порос травой, получилось что-то вроде небольшой полянки, с одной стороны защищённой дорожной насыпью, с другой — деревьями. Правда, с противоположного берега всё было видно как на ладони, но отгороженные речкой завсегдатаи этого места могли ни о чём особенно не тревожиться. Ближайший мост был довольно далеко, и, если у кого-то было желание вмешаться, он пришёл бы в лучшем случае к пустому берегу, в худшем варианте визитёра уже ожидали бы. А вечером бухать здесь совсем фантастично. Фонарь у дороги дарит умеренный свет, речка шепчет перекатом, в общем, благодать. Вот тут-то нас Дрозд и дожидался.
Поскольку все недавно виделись, шумных приветствий не было. Народ дружно потянулся к выпивке и хавчику. Большая белая колбаса из полиэтиленовых стаканов была безжалостно растерзана, пробки на «боброве» и «клинском» свинчены, а бесхитростный закусон, состоящий из чипсов и сушёной плотвы, расположился на развороте газеты «Известия», многие обзывали её «извёсткой». Несмотря на всеобщее веселье, обо мне не забыли. Позади меня по-прежнему находился Билл. Джокера я не видел, но понимал, что он тоже глаз с меня не сводит. И тут подал голос Дрозд:
— А почему наш юный друг скучает? Это не по-товарищески, налейте ему, ребята, пива.
— Спасибо, Дрозд, я не пью, маленький ещё. — Моя рука решительно отодвинула стакан, увенчанный пенным, шевелящимся колпаком.
— Воровать значит не маленький, а пивасика с коллегами дёрнуть — сразу малышом прикидываешься. А может, ты брезгуешь нашей компанией? Нет, этого я не думаю, слишком серьёзная предъява. Скорее всего, ты действительно не пьёшь. Ну, тогда может «Дариды» опрокинешь, с чипсами? Не робей, ты у нас почётный гость. Не каждый день удаётся выпить с человеком, который тебя освободил. Жаль, Лысого не хватает в нашей тёплой компании.
Я решил отмалчиваться пока, а чтобы моё молчание не выглядело хамством, я взял стакан и наполнил его доверху минералкой. Захватив пригоршней чипсов, набил до отказа рот. Теперь я не мог болтать при всём желании. Дрозд лукаво усмехнулся и больше меня не доставал. Все дружно выпивали, нешумно разговаривали и делали вид, что меня здесь нет, но при этом каждое моё движение рассматривалось, как под микроскопом. Мне надоело стоять столбом, и я решил присесть тут же, на траве. Схватил полиэтиленовый пакет, из которого, гулко бумкнув об землю, выпала банка энергетика «Бёрн», и постелил себе под зад. «Бёрн» мне великодушно разрешили выпить, что я и сделал с превеликим удовольствием.
Я чувствовал себя не в своей тарелке, как говорится, и ожидал конца пирушки, так как не решался уходить, подспудно понимая, что мне не дадут этого сделать. И тут до меня дошло, что ко мне обращаются, причём довольно настойчиво.
— Слышишь, чего говорю? — уже тряс меня за плечо Штырь. — Хамьё поганое. Сел тут со скорбной рожей, ни спасибо тебе, ни извинений.
— Я должен перед кем-то извиняться? — спрашиваю с удивлением на лице и слышу в ответ, уже от Дрозда, целую тираду.
— Да, так получается, что перед каждым из нас, персонально. Молодец, что не спрашиваешь за что. Значит, знаешь, в чём проблема. Как, не знаешь? Ты нас обидел. Барыга от нас отказался из-за вас с Лысым. Чего-то вы там учудили серьёзное, раз Бес так запаниковал? Ну и потом, тебя пригласили в компанию? Спору не будет, пригласили. Посиделки прощальные устроили, в складчину, между прочим. А ты пришёл на всё готовенькое и ухом не ведёшь, ну разве это не хамство?
Обогащённый кофеином «Бёрн» вскипел у меня в крови, ну я и посоветовал Дрозду не тратить своё красноречие, а сразу сказать, чего им всем от меня нужно. Дрозд, конечно, огорчился от такой моей борзости, но бить не стал. Просто глядя мне в глаза, он потребовал всю мою долю в общак. Дескать, штраф у них такой — за некошерное поведение. Ну а когда выяснилось, что денег при мне нет, все были очень удивлены или талантливо изобразили удивление. Мои доводы, что я их потерял, никому не пришлись по душе. Кто-то — я не разобрал, кто именно, — предположил, что Бес меня кинул. Все дружно вспомнили, что он оставил меня поговорить тет-а-тет, видимо, неспроста. Мол, мы где-то бабла гребанули не хило, Лысый погорел, подставил Беса, а он меня за это кинул. Фактически, так оно и было. За исключением того, что некоторую сумму я от Беса получил. Дрозд предложил идти на разборки. Сказал, что они выбьют эти бабки, типа, подпишутся за меня. Всё будет по понятиям. Мне дольку дадут, остальное — в общак.
