Нужно было действовать быстро, пока не появились нежелательные свидетели. Открыв переднюю пассажирскую дверь, он подхватил мужика под мышки и усадил его на сиденье. Это было нелегко. Несмотря на ширину дверей внедорожника, тело никак не желало свободно проникать в салон. Наконец, Павел справился с этой задачей и открыл багажник для погрузки скарба, разбросанного по тротуару. Он не имел понятия, что из этого могло ему пригодиться, рассматривать же банально не хватало времени. Забросив внутрь даже разбитый ноутбук, он ещё раз бегло осмотрел машину и место, где лежал этот несчастный. Машина была в порядке, каких-либо вещей он не обнаружил.
Со стороны дома донеслись непонятные звуки, и Палыч на секунду заглянул в распахнутую калитку. Этого времени ему было достаточно, чтобы понять: дом горел и в одном из окон, выходящих во двор, лопнуло от жара стекло. Не медля более ни мгновения, Павел кинулся к машине и, захлопнув дверь, быстро уехал от этого места. Впрочем, ехал он недолго, нужно было позаботиться о пассажире, и поэтому он свернул на парковку у заброшенного завода. Там некогда работали штамповочные цеха, в которых трудились глухонемые рабочие, но теперь царило запустение, завод многие годы не работал. На парковочной площадке весьма кстати отсутствовало освещение, и Павел, не рискуя привлечь чьё-либо внимание, начал осмотр тела, нелепо скукожившегося на переднем сидении его авто. Чтобы было удобнее, он пристегнул его страховочным ремнём. Мужчина был жив, но находился в глубоком обмороке. Быстро обшарив карманы его одежды, Павел стал обладателем газового разрядника «Удар», некоторой суммы денег в «белках» — так белорусы обзывали свои же деньги — и связки ключей.
Решив более тщательный осмотр отложить на потом, Павел задумался, что же ему делать дальше, как действовать, чтобы не наломать дров. Он попытался ещё раз набрать номера своих подельников, но теперь с ним говорил бодрый голос автоматической службы сотовых сетей. Он вежливо сообщил ему, что аппараты абонентов выключены либо находятся вне зоны действия сети. Перед глазами Павла встала картина горящего дома. По спине пробежали мурашки: неужели этот, с виду не очень сильный мужичок отработал двоих его быков? Если это так, то они, конечно, уже вне зоны действия. Они, скорее всего, догорают в том злосчастном доме. Это выбило остатки самообладания из Павла. Ещё около полутора часов назад всё казалось совсем простым и понятным. Теперь же он не взялся бы предполагать, что будет завтра, — он не знал, что будет через час.
В воздухе разнёсся далёкий вой пожарных машин. Палыч как раз обдумывал своё положение. Слегка поразмыслив, он решил отвезти мужика куда-нибудь в глухое место и выбросить его из машины. Вещи же оставить себе и осмотреть их в спокойной обстановке, после чего, забрав всё, что ему нужно, выбросить это барахло на городскую свалку. Это туловище он мог выбросить и здесь, но скоро тут будет многолюдно. Народ, да и менты сбегутся на пожар как на фейерверк. Его мысли подтвердила колонна пожарных машин, с рёвом сирен пронёсшаяся мимо его авто.
Слыша эти сирены, вызывающие тревогу и тоску на сердце, Павел решил уехать отсюда подальше. В который раз мелькнула мысль, что у мужика может не оказаться тех денег с собой. В конце концов, можно бросить всё к лешему и смыться назад, в Россию. Тут он не засветился, искать его никто не будет. Жаль, конечно, что халявного бабла срубить не вышло.
За своими мыслями Павел совсем позабыл про то, что человек в его машине может прийти в себя и у него, вероятно, тоже есть планы на будущее, идущие, как ни странно, в разрез с его собственными планами.
Тела неудачливых налётчиков лежали в подполе, и сразу бы никто не поручился, что они живы. Но тем не менее они были живы. В кармане одного из них зажужжал телефон. Качественная полифония заполнила пространство подпола, но ни один человек не сделал попытки ответить на вызов. На полу в комнате, прямо над головой лежащих в беспамятстве людей, зажужжал ещё один мобильник. Его, очевидно, обронили, и он забыто и одиноко взывал к своему владельцу. Телефон заливался бодрой мелодией на залитом бензином полу, пока языки голубого с красными прожилками пламени не охватили его корпус. Пожар распространился быстро, охватив бензиновое пятно, перекинулся на половик и побежал по нему, радостно вспыхивая на бензиновых следах обуви до самой двери. Там по куче какого-то старого тряпья, висящего на вешалке, быстро взобрался наверх, запалив занавески на окне. Вскоре вся комната уже пылала. Оконное стекло горящей рамы не выдержало и высыпалось градом осколков, впустив в дом нужный для горения воздух. Пламя обрадованно рванулось наружу и, подхваченное сквозняком, забралось под крышу.
