– Если Луиза была права в своих суждениях, то у Вас редкий дар, молодой человек, – пожал плечами профессор, – такие люди очень редко появляются на свет. Найти такого человека практически невозможно, его дар сокрыт настолько, что даже сам обладатель этого дара долгое время его не осознает. Вполне возможно, Нецах хотят использовать Вас, как проторенный путь в иные миры. Как я говорил, я наводил справки об этой конторе и попросил одного своего бывшего студента, который обладает широким кругом знакомств, навести для меня справки. Он пока молчит. Но как только будет информация, я обязательно Вам позвоню.
– Не могу поверить, что во мне какой-то дар. Да как вообще можно серьёзно воспринимать наш разговор? Демоны, параллельные миры? Мы что, в сериале «Полтергейст»?
– Вы уже всё серьезно воспринимаете, – сказал Ганс, он зажал в зубах трубку и повторно раскурил её всё той же огромной спичкой, – попасть в другой мир невозможно, но это является предметом желания всех адептов. Ведь это фактически земля обетованная. А если эта корпорация Нецах такая могущественная, то я не удивлюсь, если желанием её является просто распространить свою власть в другие миры.
– Среди этих миров может быть мир Авалона? – спросил я, сердце моё учащенно забилось. Всё-таки моей заветной мечтой было попасть туда.
– Вы можете найти себе по вкусу любой мир, – ответил профессор, – Вам так удобнее его воспринимать. Вам он приходил в грезах и снах. И это Ваша единственная любовь. Но во вселенной есть не только Авалон и Земля. В пространстве бесконечное количество миров.
– Как думаете, каким образом корпорация могла найти меня, раз это такое сложное дело?
– Вас нашла Луиза, как человек, любящий тебя, я предполагаю. Она смогла понять Ваш потенциал по этой причине, – сказал Ганс, пуская насыщенное кольцо дыма, – вот Вам и ответ. Вас нашли через подругу. Я думаю, Луиза знала, что планы этой клятой организации далеки от гуманных, поэтому она решила уберечь и Вас, и себя.
Я опустил голову. На меня навалился тяжелый груз печали. Чертовски грустно, что Луиза сразу обо всём мне не рассказала. Думаю, я бы принял её рассказ на веру, в конечном счете.
– Знаете, – тихо сказал я, – главный в корпорации – очень странный человек, мы видели его под разными личинами одновременно. Может быть, это тоже своего рода способность, как Вы думаете?
– Не знаю о такой способности, – сказал Ганс, – никогда не слышал. Если бы я верил в бога, то сказал бы, что это дьявол. У него тысяча имен и тысяча обличий. Рога не мешают носить ему разные головные уборы. Но это сказки.
Последнюю фразу мы сказали одновременно и невесело рассмеялись. А чуть позже распрощались.
*
Дорога к церкви теперь заняла гораздо меньше времени, чем в прошлый раз. Когда идешь по знакомой тропе, время бежит немного быстрее. Правда, если бы я сейчас шел с Кимом, оно бы пролетело ещё быстрее: под его болтовню вообще забываешь о времени.
Церковь встретила меня своим недобрым взглядом грязных окон. Вчера вечером здание выглядело жутко, как дом с приведениями, а сейчас, при свете дня, церковь казалась разложившимся трупом, каким-то забытым обломком истории, который давно пора выкинуть. Так выглядит Парфенон, только в его облике сквозит определенное величество, которого здесь не было и в помине.
Я постучал в дверь. Как и вчера ответа никакого. Тогда я несколько раз ощутимо пнул дверь, на мгновение мне показалось, что она рассыплется в щепки, но дверь выдержала.
Дверь открылась, и в проеме показался священник. Выглядел он помятым, видимо, страдал от похмелья. В руке была зажата бутылка с кагором, а в другой руке уже знакомый обрез.
Я молча зашел под покров церкви, а отец Марк прикрыл за мной дверь. Да, выглядел он просто ужасно: огромные мешки под глазами, кожа такая бледная, что если запереть его в темную комнату, физиономия будет светиться. Надо что-то делать, в таком состоянии из священника получится никудышный помощник.
– Дайте это сюда, – сказал я, указывая на бутылку со спиртным, – из Вас получится отвратительный исполнитель воли господней, если так сильно налегать на спиртное.
Священник протянул мне бутылку с кагором. Я приложил горлышко к губам и запрокинул голову. Прохладное вино полилось мне в желудок, разбавляя полупереваренные таблетки циклодола. Допив кагор, я поставил рядом пустую бутылку с армией её пустых собратьев. Если бы сдать все эти бутылки в утилизацию, деньги, вырученные с этого, принесли бы, наверное, месячную зарплату. Возможно, священник таким образом и существовал, подумал я, улыбнувшись.
– Портвейн в нашей стране гораздо популярнее, чем кагор, – сказал я, – но таким образом Вы не пристрастите народ к католической религии.
– Кто ты такой, чтобы меня учить, сраный сопляк?
– Сраный сопляк, который сведет сегодня Вас с Вашим старым знакомым Климентом. Теперь приведите себя в порядок. Сегодня Вы тамплиер, а это Ваш крестовый поход.