Глаза святого отца широко раскрылись, и остатки хмеля быстро выветрились из его головы. По-моему, он был очень рад слышать о грядущей встрече. Мне стало даже немного жутко, ведь я впервые видел столь ярко выраженную манию убийства.
– Тамплиеры были грешниками, содомитами и слыли дьяволопоклонниками, – сказал Марк, улыбаясь, – такова официальная версия церкви и инквизиции.
– Ну, в это мало кто верит, – я пожал плечами, – сейчас популярна такая версия: церковь хотела богатства.
– Мне не нужно богатство, я желаю воздаяния, – он поднял обрез, словно демонстрируя мне его. Так вели себя самцы неандертальцы, показывая другим самцам свои зубы и кулаки. Впрочем, неандертальцы так и остались тупиковой ветвью развития.
– Ты когда-нибудь убираешь свое оружие? – мне показалось, что настало время перейти на «ты».
– Только когда молюсь, – ответил священник, – я прячу его под половицу у алтаря. Бог не должен видеть меня с мечом в руках.
Теперь мне осталось рассказать свой план священнику. Мне вовсе не хотелось, чтобы он ворвался на собрание словно дервиш, сметая всё на своем пути и стреляя во все, что не попадя. Я ещё должен был поговорить с этим человеком, у которого как минимум два имени. Если он и правду дьявол, то он просто обязан верить в бога, а если это так, то и на него должна найтись своя управа.
– Знаешь, как мы поступим? – начал излагать я свой поспешно придуманный план, – в девять часов я зайду в городской дворец молодежи, ты будешь ждать меня на аллейке, что ведет в парк. Я выведу Климента, но прежде, чем ты с ним расправишься, я хотел бы задать ему пару вопросов.
– То есть допросить с пристрастием?
– Аминь, – кивнул я, мне было на руку, что преподобный не задавал лишних вопросов. Если бы он узнал, что в здании будет собрание корпорации Нецах, то я бы от него точно не отвязался. Отец Марк пошел бы со мной, и его не остановили бы и все демоны ада.
Я смотрел, как священник собирается. Не знаю, как в таком месте могло остаться что-то чистым, но отец Марк надел черный костюм без единого пятнышка, его белый воротничок был накрахмален и, казалось, просто излучал свет. Когда священник застегивал пиджак, я увидел на ремне целый патронташ. Серьезный мужчина, подумал я, наверное, именно из таких фанатиков и состояла инквизиция, которая жгла людей на кострах веры. Отец Марк накинул темный плащ и сунул обрез в специальный карман на подкладке.
– Впечатляет, – похвалил я священника, – наверное, ты научился очень быстро извлекать оружие на свет божий.
Не успел я закончить фразу, как в его руке появился обрез. Я даже не заметил, как он двигался. С такой же скоростью, он убрал его назад. Я в жизни не видел таких трюков. Только в старых фильмах с Клинтом Иствудом. С трудом удержавшись от напрашивающихся шуток, я похлопал в ладоши.
– Помолимся, – сказал отец Марк и опустил голову. Губы его начали быстро двигаться. А сильный голос превратился в бессвязное бормотание.
Я деликатно молчал, потому что не знал ни одной молитвы, считая их скорее символичными. Человек говорит с Богом в надежде на то, что тот ответит. Это нормально. А когда Бог отвечает, все начинают считать человека психически нездоровым.
*
По дороге во Дворец молодежи отец Марк поведал мне о некоторых фактах из своей жизни. Сам он приехал из Эстонии вместе со своим братом около двадцати лет назад. Братья основали церковь на миссионерские деньги, собранные в родной стране. Они жили довольно приемлемо, пока целостность семьи не была нарушена. На свою беду брат отца Марка ввязался в противодействие с ячейкой радикальной секты сатанистов. Эта борьба продолжалась недолго и закончилась смертью священника. Брат Марка упал с крыши церкви, ремонтируя старую черепицу. Всё выглядело как несчастный случай. Это стало для отца Марка серьезным потрясением. Именно после смерти брата, по словам священника, Бог открыл ему глаза на многое.
Думая об особом чутье преподобного на экстраординарных людей, я решил, что смерть близкого человека пробудила в отце Марке дар предвидения. Как говорил загадочный Асперо, нервные потрясения вполне могут разбудить дремлющий в человеке дар. Конечно, я не стал озвучивать свои мысли.
После смерти брата святой отец встал на тропу войны. Он принялся методично уничтожать сектантов и людей, обладающих даром. Преподобный стал видеть так называемые «метки дьявола». Резня, которую он устроил, не прошла мимо внимания городской прессы, но наши газетчики сваливали всё на бандитские разборки, что не удивительно, ведь на дворе стояли девяностые годы. Отец Марк ни разу не попал под подозрение, он был осторожен как волк. Но хитрее волка бывает только заяц, таким оказался наш знакомый Климент. Священник пытался выследить его на протяжении многих лет, но последний уходил от мести словно заговоренный. У Климента вовсе не было паранойи, как Кимми решил тогда, когда первый раз увидел этого неприятного человека. Он на самом деле скрывался от беспощадного убийцы.