Впервые этот феномен стало можно проследить по взлету популярности Курпатова. На его сайте, кстати, приводится список наиболее распространенных жалоб, с которыми к нему теперь можно обратиться даже для телефонной консультации – сотрудники его клиники за шестьсот рублей проанализируют вашу анкету и дадут первые советы. «Страдаю паническими атаками. Навязчивая мысль, что я умру. Чрезмерная чувствительность. Меня охватывает паника. Отсутствует мотивация в жизни». Все это, в общем, нормальные вещи, хотя с них часто начинается депрессия, – просто, когда у человека есть сверхценности, идеалы или попросту ощущение развивающейся, движущейся куда-то истории, все эти неприятности отходят на второй план. Все мы умрем, разумеется, но все мы что-то по себе оставим: страну, детей, сделанное… Сегодня, когда все видят, что делать что-либо бесполезно, когда кризис целей и ценностей охватил не только интеллигенцию, но и власть, – панические атаки стали обычным делом. Ничто не отвлекает от внутреннего хаоса, и человек проваливается в него, в себя, в трясину. Иногда спасает вера, но вера ведь тоже не для всех. Адвоката называют «нанятой совестью», Владимир Леви точно назвал психолога наемным Богом. Правда, особенность этого наемного Бога в том, что чудес он не делает и душу не спасает (как и адвокат). Он предлагает паллиативы – антидепрессанты, снотворные и простые приемчики примирения с тем, что есть. Поскольку преступник не может и не желает каяться и завязывать, а напуганный обыватель – рушить ради абстрактных и недостижимых целей свой зловонный, двадцать раз опостылевший уют.
Отсюда – слава Дили Еникеевой, обаятельной женщины, которая никакой, конечно, не психолог: она наштамповала около сотни книжек, представляющих собою нечто среднее между сборником анекдотов, советами домохозяйке и дамским журналом для низшего слоя среднего класса. Отсюда же – бешеная популярность телепрограмм Андрея Курпатова, чьи книги не прибавят к вашим знаниям о себе ровным счетом ничего, но дадут иллюзию, что вы кому-то небезразличны. И наконец, лавина спама, предлагающего справиться с депрессией (ибо это единственное, с чем мы можем сегодня справиться), подтверждает все ту же моду: люди кинулись к последнему прибежищу. К тому, кто не поможет, конечно, и не полюбит, но, по крайней мере, пусть за шестьсот рублей, внимательно и уважительно выслушает.
Кажется, это все, что можно сделать для сегодняшнего россиянина.
Вопрос о том, можно ли и в каких пределах сотрудничать с государством, представляется мне дутым и не стоящим серьезного разговора. Но почему-то в последнее время именно он широко дебатируется в соцсетях. Например, имеет ли Елизавета Глинка – или, как адепты предпочитают называть ее, Доктор Лиза – моральное право принимать помощь от государства ради спасения детей.
Сразу предупреждаю, что о госпоже Глинке я высказываться не хочу ни в каком контексте. Однажды я в чужом блоге позволил себе сказать, что у меня есть эстетические, а пожалуй, и этические претензии к ее методам. После этого госпожа Глинка устами своих адептов сообщила, что поток даяний на благотворительность вследствие моего высказывания может снизиться. С тех пор, не желая снижать поток даяний на благотворительность, я не высказываюсь об этой «худенькой, большеглазой, непрерывно курящей женщине», как называют ее почти все журналисты. Толстенький большеглазый редко курящий мужчина хочет защитить свою психику. Стиль и тон тогдашней (2009) дискуссии легко оценит любой желающий. Так что удивить меня уже трудно.
