— Что ж, — начала я, мой голос был твёрд, а взгляд непреклонен. — Если вы смотрите это, то вы уже знаете, что я ушла. И не волнуйтесь, я не вернусь. Я получила то, что хотела от каждого из вас, и как бы сильно я ни была уверена, что вы не захотите в это верить, это так. Ваше уничтожение. Вашу боль. — Я заставила себя изобразить намек на улыбку, прежде чем продолжила. — Десять долгих лет назад вы вчетвером сломали меня. Вы отняли у меня единственное хорошее, что было у меня в жизни, и бросили меня на растерзание волкам там, на улицах. Так что теперь я сломала вас в ответ.
Я продолжала, заставляя слова слетать с моего языка и не обращая внимания на то, как они обжигали, словно кислота, срываясь с моих губ. Я насмехалась над ними своим взглядом и использовала маску, которую так давно усовершенствовала, чтобы они поверили в каждое слово. Потому что они должны были поверить в это, чтобы принять. Они должны были возненавидеть меня, чтобы у них был шанс снова полюбить друг друга. И мне нужно было быть уверенной, что они не попытаются пойти за мной. Я сделала свой выбор, и это был конец. Никаких возвращений, никаких рыцарей в сидящих доспехах или даже хитрых разбойников, пытающихся спасти меня. Так закончилась наша история, и так должно было быть.
Закончив запись, я положила телефон рядом с собой с сообщением, готовым к воспроизведению, когда они его обнаружат.
Я крепко сжала Дворнягу, мои глаза горели, и я еще раз извинилась перед ним, и он заскулил, уткнувшись в меня носом, как будто точно понимал, что происходит.
Но я не могла изменить своего решения. Даже ради него. Поэтому я посадила его на причал и запрыгнула в последнюю лодку, бросив швартовной канат на палубу и собираясь завести двигатель.
Дворняга залаял на меня с явной мольбой, его маленькие глазки умоляли меня вернуться, и осознание того, что я никогда этого не сделаю, прожгло мое сердце, как пылающий нож, оставив шрам, который, я знала, никогда не заживет должным образом.
Но дело было не во мне.
Я не имела значения.
Я перевела взгляд на горизонт, когда в небесах снова прогремел гром, на этот раз ближе, а молния разветвлялась прямо за ним на юге.
Я опустила ручку газа, и скорбный вой окрасил воздух, когда Дворняга помчался к самому концу причала, его горе изливалось из него, пока он смотрел, как я ухожу, а моя собственная боль обострилась до такой степени, что могла сломить меня, когда я отказалась поворачивать назад.
— Мне жаль, — прошептала я, мой голос украл ветер, когда я оставила его позади, рядом со своим сердцем и единственной надеждой, которая у меня когда-либо была на обретение какого-то настоящего счастья для себя. — Я люблю вас, — добавила я, мои слова были обращены к четырем мужчинам, которые украли мое сердце еще до того, как я поняла, что это значит, к четырем хранителям моей души и единственным людям, которые когда-либо скрашивали мое мрачное существование, позволяя мне выглянуть из сточной канавы. Они дали мне попробовать то, на что такой человек, как я, никогда не должен был претендовать. И теперь я давала им шанс обрести счастье, не оскверняя все вокруг.
Передо мной расстилалась темная водная гладь, и я устремила взгляд на огни Сансет-Коув вдалеке. Я была почти на месте. Это почти закончилось.
Я была ходячей мертвой девушкой, и пришло время мне вернуться в свою могилу.
— Хватит, вы, гребаные идиоты! — Я прыгнул Фоксу на спину, пытаясь оторвать его от Маверика, в то время как ублюдок пытался сомкнуть руки на его горле.
Я с силой перевернул нас, так что Фокс приземлился на меня сверху, и я обхватил его руками и ногами, когда он начал биться, пытаясь подняться. Маверик вскочил на ноги, тяжело дыша, выплевывая изо рта комок крови, и снова двинулся к Фоксу.
— Отпусти его, Джонни Джеймс, — прорычал он. — Этот бой давно назрел.
— Я устал от этого дерьма! — рявкнул я. — С Роуг тоже хватит, не так ли, красотка?
Мы все повернули головы, ища ее, но комната была пуста, а Дворняга стоял в дверях и тявкал на нас так, словно обзывал всеми ругательствами на собачьем языке, какие только мог придумать.
— Роуг? — Крикнул Маверик, направляясь к двери, и Дворняга схватил его за лодыжку. — Осторожнее, ты, маленькое чудовище.
Дворняга снова залаял, переводя взгляд с Маверика на меня и Фокса, и мои руки и ноги обмякли вокруг моего брата.
Фокс поднялся на ноги, и я последовал за ним, синяки пульсировали на моей коже, пока Фокс шел за Мавериком к двери с напряжением в позе. Дворняга залаял еще яростнее, отступая в коридор, и зарычал, когда мы не пошли за ним.
— Он хочет, чтобы мы следовали за ним, — сказал я, осознав это, шагая прямо к маленькой собачке. — Что случилось, мальчик? — Мой пульс неровно подскочил от его странного поведения. Куда подевалась Роуг?
— Это Роуг? С ней все в порядке? — Грубовато спросил Фокс, появляясь сбоку от меня за полсекунды до того, как Маверик появился с другой стороны.
