Забыв о палатке, я поняла, что вижу соединяющийся ряд деревянных мостиков, которые тянулись между аттракционами и киосками. Извилистая река текла на юг, и если я немного прищурусь, то смогу различить крошечные белые фигурки, которые, казалось, двигались между деревьями, но их было гораздо больше, чем я могла разглядеть с лодки. Они были повсюду на многие мили. Я никогда не привыкну наблюдать за танцем духов среди деревьев. Хотя они были прекрасны даже издалека.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — Я посмотрела на Баэля, наконец оторвав взгляд от протоки. Он уже наблюдал за мной. — И ты дашь мне прямые ответы? На этот раз никаких загадок?
— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, грустная девочка, — сказал он.
Что угодно? Мне стало интересно, действительно ли он это имел в виду. Я сомневалась в этом. Но на кончике моего языка вертелся вопрос, который, я знала, я не смогу долго сдерживать, прежде чем он поглотит меня.
— Кто ты? — Я не собиралась смягчать свои слова.
Баэль моргнул, глядя на меня без удивления, как будто ожидал, что я спрошу об этом.
— Я хочу правды, Баэль. Теодор рассказал мне свою правду, поэтому я прошу того же от тебя. Кто ты? Какова именно твоя роль во всем этом? С переходом, с моей бабушкой? И что происходит между тобой и Тео?
Баэль откинул голову назад и громко рассмеялся, обрывая мой неистовый поток вопросов. Его белые зубы сверкнули, а длинные волосы разметались по плечам. Он выглядел таким красивым, когда улыбался. Это было опасно для меня.
— Так много вопросов,
Я кивнула. Я не просто
Он глубоко вздохнул, медленно выдыхая, его темно-синие глаза стали отстраненными, и улыбка сползла с его лица.
— Когда-то я был просто мужчиной, — сказал он. — Давным-давно. Тогда Новый Орлеан был совсем другим местом. Более жестоким… — Его челюсть сжалась.
— Я практиковал оккультизм — некоторые люди могли бы сказать «ведьма». Моя семья приехала сюда из Франции в поисках лучшей жизни, и мы поселились в Луизиане. Мы были счастливы долгое время. Не богатые, не бедные, просто сводили концы с концами, но мы были счастливы. Мои мать и отец держали аптеку в городе, и я планировал однажды пойти по их стопам.
Аптекарь? Я не могла представить Баэля, занимающегося чем-то подобным. Он был слишком театральным для такой тихой жизни. У меня голова шла кругом. Он говорил так, словно прошли сотни лет. Я хотела спросить, сколько именно сотен, но часть меня уже уловила суть.
— Когда я стал мужчиной, я покинул Новый Орлеан и переехал на север со своим дядей. Мы планировали на некоторое время обосноваться в Массачусетсе, прежде чем двинуться дальше и немного исследовать, а затем, в конце концов, пустить корни. Мы скакали из города в город — два холостяка и открытая дорога.
Его отстраненные глаза блеснули в свете звезд.
— Думаю, можно сказать, что мой дядя был в некотором роде волшебником. Попутно он обманывал и развлекал массы и заработал неплохие сбережения за те два года, что я был с ним. Нас кормили и одевали. Я никогда ничего не хотел и не нуждался в чем-либо так, как тогда, во Франции.
Что-то темное промелькнуло по выражению его лица, все его поведение изменилось.
— Если коротко, то добропорядочные жители Массачусетса не очень-то благосклонно относились к таким людям, как мы. Они называли нас «подручными дьявола». Я думаю, они больше всего на свете боялись блуждающих взглядов своих жен. — С отвращением покачав головой, Баэль встретил мой пристальный взгляд. — Мой дядя и я были приговорены к повешению в тысяча шестьсот девяносто втором году без суда по обвинению в колдовстве и поклонении дьяволу.
Мой желудок скрутило, когда мой взгляд метнулся к его горлу. Я не знала, что именно я искала, но все, что я могла разглядеть, были татуировки. Я не знала, чего я ожидала, но то, что он только что сказал мне, было не этим.
— Я даже не знаю, что сказать, — прошептала я, отрывая взгляд от его шеи. — Как ты оказался здесь, на Перекрестке?
Баэль снял мою руку с предохранительной планки, медленно высвобождая мои пальцы из тисков, и сжал ее в своих теплых ладонях. Жест был на удивление нежным и заботливым.
— Это то, о чем никогда не говорят в книгах по истории. Видите ли, смерть через повешение не всегда была чистой смертью. Некоторые люди часами висели, прежде чем задохнуться. Иногда веревка была недостаточно натянута или шея не поддавалась.
Мне пришлось сглотнуть желчь, которая угрожала подступить к моему горлу.
— К несчастью для меня, тот, кто завязал мне петлю, проделал не очень хорошую работу. Я двадцать минут висел на дереве недалеко от города, прежде чем мужчина из города наконец сжалился надо мной и выстрелил мне в сердце.
— О боже мой, я так…
— Не говори, что тебе жаль, — перебил он, отмахиваясь от меня. — Потому что это не так.
