Прежде чем я успела придумать что-нибудь умное, чтобы сказать, он наклонился и прижался своими губами к моим. Я немедленно открылась для него, позволив его языку провести по моей нижней губе, исторгая тихий стон из моего горла. Поцелуй был чувственным и медленным, но он наполнил все мое тело обжигающим жаром.
В глубине души я понимала, что этот поцелуй приведет только к неприятностям. Очевидно, у Баэля были причины держать меня здесь. Каковы были эти мотивы, еще предстояло выяснить, но я не могла отрицать то, как я реагировала на его прикосновения или то, как я хотела быть рядом с ним. То, как я, казалось, не могла подобраться достаточно близко.
Он прикусил мою губу, а затем поцелуем смахнул жжение, прежде чем запустить пальцы в мои волосы, схватив их и наклонив мою голову набок. Он провел языком по моему горлу, и от этого мои глаза закрылись.
Сколько времени прошло с тех пор, как меня так целовали? Как давно я не чувствовала себя желанной? Я хотела, чтобы это никогда не прекращалось.
Я просунула руку под его бархатный камзол, скользя пальцами по его обнаженной груди. Он был весь из твердых мышц, и они напрягались под моими прикосновениями, пока я исследовала их. Я хотела почувствовать его всего. Я горела от желания ощутить его рот на себе. Я хотела этого везде и сразу.
Качели качнулись, когда я подалась вперед, пытаясь сблизить наши тела. Я качнулась в сторону, отрывая свой рот от рта Баэля, и мне пришлось ухватиться за перекладину безопасности.
Он рассмеялся и крепко прижал меня к себе, следя за тем, чтобы я не выскользнула из-под стойки и не упала на землю.
— Может быть, нам стоит закончить эту поездку? — Он погладил меня по щеке. Наши губы припухли, а его кожа покраснела. — Кроме того, у меня есть еще кое-что, что я хотел бы тебе показать.
Мне все равно нужна была минута, чтобы привести в порядок голову, поэтому я кивнула, отстраняясь, чтобы поправить платье, которое каким-то образом сбилось. Мое сердце подпрыгнуло, когда колесо обозрения снова пришло в движение.
К моему удивлению, Баэль позволил нам прокрутить колесо еще пару оборотов, прежде чем мы закончили поездку, что я оценила. Там было так много всего, что я хотела увидеть, и вершина колеса обозрения была идеальной точкой обзора.
Тем не менее, протока была слишком большой, чтобы я могла разглядеть весь путь до города, даже если бы было светло. В этот момент я почти забыла, как выглядит дневной свет. Я сделала мысленную пометку разобраться и в этом.
Мы пробирались через территорию карнавала, огибая ряды серых лиц. Карни все еще были на своих постах, и один человек даже вышел вперед, чтобы низко поклониться мне и приподнять шляпу. Он был невысоким и пухленьким, на нем был старый коричневый твидовый костюм и цилиндр, и он предложил мне сахарную вату на палочке, представившись Ретом. Я взяла сладость и поблагодарила мужчину, прежде чем мы двинулись дальше.
Еще несколько человек тоже поприветствовали нас, некоторые называли Баэля по имени. Все улыбнулись мне, и поначалу это немного отталкивало. Почему, черт возьми, все были так счастливы? Было ли все это игрой? Было ли это показухой? Я не могла отличить реальность от этого танца, в котором мы все участвовали. Какой был смысл устраивать карнавал, когда в живых не было никого, кто мог бы насладиться зрелищем?
Баэль убедился, что я съела всю сахарную вату, сказав что-то о том, что мне нужно заесть четыре Сазерака, которые я выпила ранее. В кои-то веки я не стала спорить с его логикой и с удовольствием съела это блюдо.
До меня дошло, что голод — это еще одна вещь, которой я не испытывала по крайней мере несколько дней. На самом деле, я ничего не ела с тех пор, как приехала сюда, если не считать чая у Элли. Сладости были восхитительными, но они не удовлетворили меня так, как должны были.
Мы подошли к подножке крытого фургона. Он был темно-серого цвета и разрисован белыми розами и виноградными лозами. На ветру позвякивали колокольчики. Баэль взбежал по трем деревянным ступенькам и распахнул дверь, махнув рукой вперед, чтобы я вошла первой.
Протиснувшись мимо него, я вошла в темную комнату, которая внезапно озарилась светом, как только Баэль последовал за мной внутрь. Повсюду стояли свечи, и пахло розами и лавандой.
В центре маленькой комнаты стояла кровать размера «queen-size», а в дальнем углу — антикварный туалетный столик с маленькой табуреткой. За ней стояло кресло рядом с чугунной духовкой. Она была не больше моей спальни в городе, но в ней было уютно и тепло.
— Это твое, — сказал Баэль.
Я повернулась к нему лицом, но он уже отошел. Теперь он сидел, примостившись на краю кровати, его пальто, небрежно сброшенное, лежало рядом с ним. Он был без рубашки, и я старалась не пялиться.
— Ну, это твое до тех пор, пока ты этого хочешь, — поправился он. — Теодор позаботился о том, чтобы у тебя было все необходимое, а я добавил несколько декоративных штрихов, чтобы придать этому индивидуальности. — Он провел ладонью по бархатисто-фиолетовому пуховому одеялу, многозначительно подмигнув мне. — Что скажешь?
