— Вот и мы так думали, пока записочку в очередном вскрытом сейфе не обнаружили, — довольный тем, что не ошибся в своих предположениях, ответил Кирьянов. — Значит, все-таки это «Пролетарий» вновь шалит. Ну, спасибо за помощь. А то бы я полдня мучился, пока ребята из архива не вернулись бы.
Звук в телефоне был выставлен не особо громко, но в пустом помещении морга каждое слово эхом отдавалось от стен. Ряшкин прислушивался к моему разговору, даже не пытаясь скрыть любопытство.
— Всегда пожалуйста, Владимир Сергеевич, всегда пожалуйста, — косясь на Ряшкина, произнесла я. — Хотите еще что-то узнать?
— Нет. Это все, — заверил меня Кирьянов.
— Вот и хорошо, а то мне не совсем удобно разговариватьть, — произнесла я, слегка отворачиваясь от патологоанатома в сторону.
Тот стоял с безучастным видом, будто это не он всего каких-то пять минут назад грозился выставить меня за порог, а теперь беззастенчиво подслушивает личные разговоры.
— Смотри, Татьяна, не попади в очередной раз в неприятности. Это приказ, поняла? — пошутил Кирьянов.
— Так точно, товарищ подполковник, — мысленно прикладывая руку к воображаемому козырьку, отрапортовала я.
Кирьянов дал отбой. Все еще улыбаясь, я поставила телефон на блокировку и спрятала его в карман. Уходить я не торопилась. Патологоанатом почему-то тоже делать этого не спешил. Стоя напротив, он задумчиво разглядывал мое лицо.
— Что-то не так? — поинтересовалась я, озадаченная сменой настроения, произошедшей с ним.
— Скажите, фамилия подполковника, с которым вы сейчас разговаривали, случайно, не… Стоп! Лучше сами скажите, — перебил сам себя патологоанатом. — Как фамилия подполковника?
— Кирьянов, — спокойно ответила я. — Подполковник полиции Владимир Сергеевич Кирьянов. Мой давний друг. А почему вас это так интересует?
— Точно Кирьянов? Не хитрите? — вместо ответа выдал он.
Пришлось еще раз утвердительно кивнуть. После этого патологоанатом расплылся в широченной улыбке и потянул меня за руки обратно в укромную комнатку, где он работал с бумагами, приговаривая на ходу:
— Что же вы сразу не сказали, что друг Владимира Сергеевича? Надо ж было начинать с этого. Кирьянов ведь… Да мы с ним…. Вот такой мужик! — Ряшкин выставил вперед руку с оттопыренным большим пальцем.
Усадив на табурет, патологоанатом принялся рассказывать мне, какие подвиги объединяют их с Кирьяновым, и расспрашивать меня о житье-бытье подполковника. Пришлось рассказывать. Патологоанатом слушал, задавал вопросы, делал комментарии. Когда я замолчала, в комнате повисла тишина. Видно было, что патологоанатом переваривает новости. Можно сказать, смакует их. А вот когда он заговорил, то выдал мне такую информацию, на которую я и в самом сладком сне не могла рассчитывать.
— Так и быть, поделюсь с вами своими догадками. Раз уж вы близкая подруга Владимира Сергеевича, да еще и в расследовании ему помогаете, судя по тому, что он к вам за помощью обращается, то и я, пожалуй, рискну, — вполголоса произнес он.
— Значит, все же что-то подозрительное было в смерти Дмитрия? — Я затаила дыхание, готовая слушать.
— И да, и нет, — произнес патологоанатом. — Официальное заключение, представленное мной, основано на неоспоримых фактах. Все данные указывают на то, что ваш знакомый умер в результате внезапного прекращения сердечной деятельности. Тут моя совесть чиста. Другого заключения в данных обстоятельствах дать не мог. Да и никакой другой врач иного вердикта вам не представит. Все остальное — мои собственные догадки и предположения. Я бы даже сказал: не предположения, а интуитивные ощущения.
— А меня как раз и интересуют ваши ощущения, — подбодрила я его.
И Ряшкин рассказал. Если отбросить все медицинские подробности и нюансы, получалось следующее: при вскрытии у Димы не обнаружилось совершенно никаких симптомов, говоривших о проблемах сердечно-сосудистой системы. Его состояние на момент смерти — это абсолютное отсутствие предпосылок к остановке сердца. Все сосуды чистые, без изменений и опасных новообразований. Сердечная мышца, если измерять в процентном отношении износа, как у четырнадцатилетнего юноши. Причем абсолютно здорового юноши. И так далее, и тому подобное. Само по себе это не является гарантией бессмертия. Просто наводит на определенные мысли. Спровоцировать инфаркт может ряд других факторов: превышение дозы алкоголя, физическая нагрузка, стресс, внезапный сильный испуг или в противовес этому — безмерная радость. Список этот можно было бы продолжить, но из того, что сообщил Ряшкин, меня интересовало только одно.
