Или нет? Как там Елена говорила? После того как выманит Димку, роль Аллы заканчивалась. Но слова того же Стаса убеждали меня в том, что Алла могла решиться на шантаж. Ради спасения родового гнезда. И что из этого следует? После похорон убийца мог выследить Аллу. Войти к ней в дом открыто он не мог, так? Как он поступает? Отправляет послание в коробке с восточными сладостями. Алла прочитала послание, испугалась, но за помощью не обратилась. Значит, в послании было нечто такое, что заставило ее скрыть записку. Возможно, убийца предлагал встретиться и обсудить условия сделки. Деньги за молчание. Логично? Логично. Упоминание о деньгах могло заставить Аллу поверить убийце. Что дальше? А дальше Алла умирает. Из дома она не выходила, значит, встреча должна была произойти здесь. Каким образом убийца мог проникнуть в дом незамеченным?
Я снова оглядела кабинет Аллы. Большие витражные окна от пола до потолка привлекли мое внимание. Подойдя к ним ближе, я осмотрела рамы. Они были деревянные. Для сохранения тепла между рамами был проложен специальный утеплитель. В одной из рам он был местами оборван и распущен. Такое могло произойти только в том случае, если окно открывали. Причем недавно. На утеплителе еще не успела скопиться пыль.
— Скажите, Герман, Алла пользовалась окном как дверью? — повернувшись к Герману, поинтересовалась я.
— Ни в коем случае! Аллочка очень любила тепло. Просто не выносила сквозняков. Вы же видите, она и утеплила их специально, чтобы не дуло, — произнес Герман.
— Сдается мне, один раз она все же открывала их, — указывая на разорванный поролон, сообщила я.
Герман пораженно разглядывал остатки утеплителя. Я же решила осмотреться снаружи. Распахнув створку окна, я вышла во двор. Если визитер пришел этим путем, тогда вопрос отпадает сам собой. Конечно, было бы неплохо найти свидетелей его визита, но это не к спеху. Лично мне и так было все понятно. Вернувшись в комнату тем же путем, я поблагодарила Германа за помощь и, не объясняя ничего, откланялась. Надо отдать должное выдержке Германа, он не задал ни одного вопроса, правда, и провожать не пошел. Но меня это обстоятельство ничуть не огорчило. Герману было над чем поразмышлять.
Вторым пунктом в моем списке значился восточный шейх. Вернее, актер Театра драмы, так внезапно получивший отказ в шабашке, Вениамин Яковлевич, любитель зеленухи. Для вящей плодотворности беседы я заглянула в ближайший супермаркет, отоварилась и помчалась в театр. Как я и предполагала, Вениамина Яковлевича в театре не было. Зато была моя знакомая Ксенька Вострикова. Завидев меня, Ксенька расплылась в довольной улыбке.
— А, старая знакомица, госпожа гражданка! Снова к нам? За контрамарками обещанными или просто посплетничать? — налетела она на меня с расспросами.
— Ни то ни другое. Адрес Вениамина Яковлевича нужен. Просто позарез, — заявила я, шелестя сотенной купюрой.
— Да вы что, госпожа гражданка, под монастырь Ксеньку подвести решили? Да за такое, если прознают, меня вмиг из театра попрут. Виданное ли дело, адреса актеров направо и налево за сотенную бумажку раздавать, — запричитала Ксенька, жадно следя глазами за купюрой. — Извиняйте, но на это я пойти не могу!
— Цена вопроса? — деловито осведомилась я.
— Пятьсот, — скосив глаза на своих товарок, брякнула Ксенька.
— Двести и по рукам, — приготовилась торговаться я, но Ксенька неожиданно согласилась.
— Идет. Гоните денежки, госпожа гражданка, будет вам адресок.
Я достала вторую бумажку, протянула деньги Ксеньке. Та проворно спрятала их в нагрудный карман, выудила оттуда листок бумаги и огрызок карандаша, нацарапала на нем что-то, сунула мне в руку и посоветовала:
— С пустыми руками не суйтесь, госпожа гражданка. В это время суток актер наш всегда злой. Пока не подмажете, слова не вытянете. Ну, бывайте.
Ксенька махнула на прощание рукой и вернулась в компанию своих товарок. Я развернула лист, пытаясь разобрать ее каракули. Улица Театральная, дом пять, квартира один. Все предельно ясно. И недалеко. Выходит, повезло. Драмтеатр находился как раз на этой улице. Выйдя из театра, я не стала заводить машину. Собственно, она и так стояла практически напротив пятого дома. Войдя в подъезд, я обнаружила, что на этаже имеется всего одна квартира. Первая. Вот и хорошо. Любопытные соседи подслушивать да подсматривать не будут.
На мой стук дверь никто не открывал. Хозяин либо спал, либо отсутствовал. Я решила попытать счастья снаружи. Отыскав окно, дотянулась до стекла и стукнула что есть мочи. В окне показалась заспанная физиономия актера. Вместо слов я протянула в сторону окна бутылку зеленухи. Физиономия повеселела и скрылась. Я потопала обратно в подъезд. Вениамин Яковлевич уже ждал на пороге.
— Доброго здоровьичка, милая леди, — галантно поздоровался он.
— И вам не хворать, Вениамин Яковлевич. Вы меня помните? — поздоровалась и я.
