— Что вам надо? — Вопрос прозвучал грубовато, но в данной ситуации это было нормально.
— Не нужно грубить, — ласково произнес Андрей Евгеньевич. — Поверьте: я звоню с добрыми намерениями. Признаю, сегодня я несколько погорячился. Но поймите и вы меня. Ведь вы поступили некрасиво, оставив фирму в такой сложный период. Да, я был сердит. А кто бы на моем месте не сердился? Разве что Димка, но он вообще святой.
Пауза. Андрей Евгеньевич ждал ответной реакции, а у Людмилы горло судорога сдавила от охватившего волнения. Ни слова выдавить не может. Умоляющим взглядом смотрит в зеркало заднего вида, ожидая подсказки. Что делать? А я не могу подсказать. Вдруг Андрей Евгеньевич услышит? На наше счастье, он воспринял молчание Людмилы как хороший знак. Вместо того чтобы начинать расспросы типа «почему молчите, отвечайте», он заговорил совсем о другом:
— Я рад, что вы не сердитесь. Ведь вы же не сердитесь? Предлагаю встретиться и обсудить возможность вашего возвращения. Вы сейчас дома?
На этот вопрос нужно было ответить непременно. Усилием воли Людмила заставила-таки себя сделать это.
— Еду домой. Буду через час или около того, — и снова молчок.
— Тогда, надеюсь, вы не станете возражать, если я подъеду? Посидим, поговорим. Наладим отношения, так сказать? Вы какое вино предпочитаете? Белое или красное? — продолжал Андрей Евгеньевич.
— Красное, — не задумываясь, ответила Людмила.
— Отлично. Значит, через час я у вас с букетом и бутылочкой красного вина. Ждите.
В трубке послышались короткие гудки. Андрей Евгеньевич отключился. Людмила опустила телефон. Рука ее дрожала. Дождавшись, когда экран погаснет, она спросила:
— Ну как?
— Отлично. Все идет по плану, — заверила я. — Теперь дело за Скворцовым. Он уже у вас?
— Да. С самого утра. И он, и его ребята, — проговорила Людмила.
— Значит, и нам пора. Думаю, Андрей Евгеньевич явится без опоздания. Скорее всего препарат у него на работе, — заявила я, включая двигатель.
Через тридцать минут мы были возле дома Людмилы. Возле подъезда работал дворник. Я припарковалась поодаль, на случай если Андрей Евгеньевич запомнил мою машину. Проходя мимо дворника, я прошептала, не разжимая губ:
— Клиент прибудет через тридцать минут. Будьте начеку.
Дворник сдвинул ушанку набок и подмигнул, давая понять, что услышал меня. В квартире Людмилы нас ждал Скворцов.
— Ну, как все прошло? — беспокойно спросил он.
— Как по маслу, — ответила я. — Прибудет в срок, не сомневайтесь. К свояку его наружку приставили?
— Обижаете, Татьяна Александровна, не первый раз замужем, — усмехнулся Скворцов.
— То-то и оно, что не первый. Не прокололись бы. Второго такого шанса у нас не будет, — напомнила я. — Если все выгорит, возьмем убийцу с поличным.
— Главное, чтобы не на трупе, — невесело пошутил Скворцов. — Людмила ваша ни жива ни мертва. Надо бы напомнить ей, чтобы не пила ничего. Только вид делала. А то загремит в реанимацию, и вместо звездочек я полосатый костюмчик заработаю.
— Я все помню, — послышался приглушенный голос Людмилы.
Оказывается, она давно стояла за нашими спинами и все слышала. Скворцов смущенно кашлянул. Я укоризненно покачала головой. Нашел время шутить!
— Не переживайте, Людмила, я не допущу, чтобы с вами что-то случилось, — успокоила я хозяйку квартиры. — Отправляйтесь сейчас на кухню. Займитесь приготовлением пищи. Говорят, это отвлекает.
Людмила послушно скрылась на кухне. А мы принялись отсчитывать минуты, оставшиеся до прихода убийцы. Стрелки часов остановились на двенадцати, когда раздался звонок в дверь. Людмила выглянула из кухни. Глаза испуганно смотрели на меня. Я приложила палец к губам.
— Досчитайте до десяти и идите открывать. Постарайтесь вести себя естественно, — прошептала я, прячась в платяном шкафу.
Скворцов проскользнул в кладовую, где уже находились двое его сотрудников. Людмила глубоко вздохнула, стараясь справиться с волнением, и направилась к двери.
— Иду! — прокричала она в ответ на повторный звонок.
Я зарылась в ворох одежды, оставив небольшую щель для обзора. Людмила впустила посетителя. Андрей Евгеньевич вручил ей букет и бутылку, освобождая руки.
— Добрый день, Людмила. Куда можно пройти? — бодрым голосом спросил он.
— В гостиную, — металлическим голосом произнесла Людмила, следуя за гостем.
— Вижу, вы все еще сердитесь на меня, — заметил Андрей Евгеньевич. — Не нужно. В жизни всякое бывает. Сегодня отругали, завтра похвалят. Ведь так?
Людмила присела на край дивана, прижимая к груди букет и бутылку. Андрей Евгеньевич забрал бутылку из рук хозяйки, подошел к посудному шкафу, вынул оттуда два фужера. Расставив их на столе, он спросил:
— У вас штопор есть?
— На кухне, — ответила Людмила и попыталась подняться, чтобы сходить за штопором.
— Не беспокойтесь. Я сам. Заодно и руки помою, — остановил ее Андрей Евгеньевич.
Он быстро прошел на кухню, отыскал там штопор. Заглянул в ванную комнату и, убедившись, что и кухня, и ванная пусты, довольный, вернулся обратно.
— А у вас мило, — заметил он. — Одна живете?
— Да, — односложно ответила Людмила.
