— Нет, — решительно заявил Тобиас. Отдать в Школу значило передать все права на нее в руки Совета попечителей, и те могли бы распоряжаться ею по своему усмотрению. Тобиас слышал множество историй о том, что происходит с такими одаренными рабами, через что им приходится пройти, прежде чем сдать экзамен и иметь честь быть взятыми в чьи-то ученики. Взять хотя бы то, что на них изучают природу магии, и не каждый после таких экспериментов выживает. То, что половину этих историй рассказывал сам Олдариан, делало эти рассказы достоверными. А потому он совсем не хотел отдавать Сьерру в Школу.
— Тогда ей придется обучаться самостоятельно, если у нее это получится. Она ведь грамотна? Я могу корректировать и направлять ее обучение, давать книги и задания, прежде чем она сдаст экзамен, — теперь Олдариан по сути спрашивал уже саму Сьерру.
— Вы хотите… учить меня магии? — тихо спросила каро, вновь забыв про обращение «мой господин».
— У меня нет желания учить кого бы то ни было. Желание должно быть у самого ученика, я лишь выполняю свой долг. Треть учеников погибает, не достигнув окончания обучения, магия весьма опасная и сложная наука. Ты можешь отказаться.
— И в конце… я стану свободна? — Сьерра коснулся клейма на груди, созданного магией. Оно привязывало раба к Камню Обладания, который надежно хранился у хозяина, и ограничивал свободу.
— Таковы наши законы. Маги не могут быть рабами, — Олдариан ободряюще улыбнулся.
Сьерра молчала, опустив глаза и все еще прижимая руку к груди. Тобиас не понимал. Он полагал, что рабыня ухватится за малейшую возможность обрести свободу. А эта еще и задумывается! Она что, совсем больная, эта каро? Ответ только подтвердил его мысли.
— Я не могу учиться магии, — почти неслышно сказала Сьерра и отвернулась.
— Почему это?! — воскликнул Тобиас, но Олдариан успокаивающе положил руку на его плечо и мягко сказал рабыне:
— Я понимаю. Но знай, что если передумаешь, можешь прийти ко мне.
Он жестом поманил за собой племянника, и они оба вышли в коридор.
— Эта рабыня безумна, — заявил Тобиас мрачно.
— Если ты не понимаешь причин ее поступков, это не значит, что она безумна. Точно так же и про тебя говорит вся Криада, что ты не дружишь с головой, — осадил его маг.
— В чем может быть причина ее отказа? Ни за что не поверю, что она побоялась погибнуть!
— Причина не в страхе. Она ведь из народа каро, как ты мог заметить. Притом чистокровна.
— И что?!
— Магия для них квинтэссенция зла. Недопустимое падение.
— Она просто дура, — фыркнул раздосадованный Тобиас.
— Не злись. Разве ты не понимаешь? Она еще пытается сохранить остатки того мира, который построили в ней ее близкие, ее народ. Каро слишком редки среди рабов, знаешь почему?
— Потому что они редкие глупцы. Упрямые идиоты, — пробурчал Тобиас.
— Потому что сильна их вера в те основы, что закладывает в них религия. Слишком сложно для них предать ее, предать все, что они любили. Я подозревал, что она откажется учиться магии, едва увидев ее глаза. Возможно, ее способности обнаружили еще в Меридане, но она так же отвергла предложение.
— Она писала правой рукой, никто не знал, что она владеет и левой, или это было бы в сопроводительных записках. В любом случае, будучи рабыней, она не сможет соблюдать все табу своей религии. Разве она этого не понимает?
— Ты слишком расстроен, Тобиас. Когда Тамидар жаловался на твою причуду, я не думал, что все настолько плохо. Ты привязался к рабыне, а ведь скоро твоя свадьба.
— Я не привязался к ней, дядя, — твердо ответил Наследник. — Я взял ее в личные рабы, только чтобы сохранить ей жизнь. Бедняга хотела покалечить себя, чтобы больше не нравиться гостям, а за это отец наверняка приказал бы продать ее, и одни боги знают, что произошло бы с ней потом, — объяснил Тобиас и добавил, как часто было в детстве: — Только не говори отцу, он не поймет.
— А что ты будешь делать, когда приедет Замия? Со дня свадьбы и до рождения наследника тебе не разрешено будет держать личных рабов.
— Понятия не имею. Может быть, ты возьмешь ее себе?
— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, Совет тут же получит повод исключить меня из своего состава, они только и ищут к этому повод.
— Тогда не знаю. Вероятно, придется оставить все как раньше, если не удастся убедить отца продать или подарить ее Аулусу или еще кому-то, чтобы тот не дал ее в обиду. Но пусть хотя бы сейчас эта рабыня побудет в безопасности. Возможно, смирится со своей судьбой и не станет делать глупостей.
Олдариан кивнул, внимательно глядя на племянника.
— Что ж, жаль, что не удалось убедить ее учиться. Это бы решило твою проблему. Сейчас я должен идти. Хорошего дня, Тоби.
— И тебе, дядя.
