Я отлично слышала, как люди шептались. Кто-то плакал, кто-то сыпал матом на ужас, который накрыл Салем вместе с дымом от кострища. Ведь со смертью этих женщин дела в городе будут плохи. Я понимала это как никто из них, Каролины могли продолжить человеческий род, а теперь эта возможность потеряна для мира.
Я должна выяснить, кто убил не один десяток женщин, их детей и мужей.
– Это точно поджог. Из пансиона было три выхода, все заперли снаружи. Как мы предполагаем, окна и двери залили топливом и подожгли. Из-за того, что это была глубокая ночь, практически все Каролины спали в своих комнатах. Большинство из них отравились угарным газом, те, что успели проснуться, пытались выбраться, но огонь был слишком сильным.
– У них не было шанса.
– Так и есть. Выжившая не приходит в себя, – сообщает Рэнди и замолкает на несколько напряженных секунд. – Доктор настаивает, ты должна принять решение и прекратить ее страдания.
– О боже.
Грудь сковывает от осознания того, что я должна прекратить жизнь женщины, которая не может принять это решение самостоятельно. Я не хочу этого делать. Не хочу брать ответственность за этот шаг. Когда мы с Крисом договаривались и окутывали обманом наше соглашение о Салеме, я даже не могла предположить, что это сопряжено с такими рисками, потерями и ответственностью.
Фокусирую взгляд на собеседнике, хотя мысленно я уже стою в палате выжившей Каролины и пытаюсь вразумить доктора, объяснить, что у нее еще может быть шанс на выздоровление.
– Рэнди, скажи мне, кто мог это сделать?
Мужчина, доверенный Криса, пожимает плечами и, серьезно смотря мне в глаза, отвечает:
– Либо ты, либо твой враг.
Достаточно логично. Все указывает на меня. У меня у самой нет ни единого здравого предположения, кто это мог сделать. Я бы могла подумать на Криса, но его в Салеме нет.
– Я их не убивала, – серьезно говорю я.
– Что насчет врагов? Сжечь пансион – идеальное решение, чтобы навредить тебе. Каждая собака знает, что у вас с Матушкой, да и с девушками из пансиона были конфликты. Они во всеуслышание обвиняли тебя, – напоминает Рэнди. – Если бы я был твоим врагом, то этот пожар стал бы идеальным решением настроить народ Салема против тебя. Еще одна неразбериха, и они возьмутся за вилы.
Сжимаю пальцами виски и пытаюсь понять, кому я успела перейти дорогу. Если не считать Матушку, то я не могу припомнить ни одного человека в Салеме, кто бы в открытую высказал недовольство. Люди достаточно быстро смирились с тем, что я нахожусь на месте Люка. Вопросы о нем практически сошли на нет. Может, у него была девушка, которая мстит мне, так как я стала бутафорской женой главы города? Нет, я вообще не видела его с девушками или женщинами. Мы достаточно провели времени вместе, я бы заметила или он бы проговорился. Еще сильнее сжимаю виски, откидываю эту идею куда подальше и говорю:
– В Салеме единственным врагом у меня была Матушка. Не могла же она сама себя убить, лишь бы досадить мне.
– Нет. Их заперли снаружи, так что даже если предположить, что Матушка потерялась в рассудке, то провернуть подобное не смогла бы. В пансионе был достаточно строгий режим. Отбой и подъем в одно и то же время. Можно предположить, что поджигатель знал об этом.
– И насколько многим людям об этом известно? – в надежде спрашиваю я.
– Люди из охраны начали опрашивать всех, кто живет рядом с пансионом, тех, кто увидел пожар в числе первых, и информация о распорядке, установленном Матушкой, известна каждому второму.
– Это не сужает поиск. Ведь тот, кто знал, может и солгать.
– Тоже верно, – шепчет Рэнди.
Разговоры не помогают, кажется, что с появлением каждого предположения, вопросов возникает все больше и больше. Есть вероятность, что ответ стоит прямо передо мной, но я его напрочь не вижу.
– Больше я ни с кем не конфликтовала.
– Может быть, кто-то приходил с прошением, а ты отказала? – предполагает Рэнди.
– Отказы были, но ничего критичного.
Рэнди кивает и устремляет взгляд мне за спину. Я же пытаюсь прогнать в голове все, что мне известно на данный момент.
– Врагов нет, – рассуждая произносит Рэнди. – А как же друзья?
Прищурившись, переспрашиваю:
– Друзья?
– Да. Может, тебе не отомстить хотели, а помочь?
На ум мне приходит всего один человек, который смог бы спалить Каролин, и его в городе на данный момент нет. Что-то мне подсказывает, что Крис не смог бы сжечь столько женщин только из-за того, что они решили поднять бунт. Он не несет в себе оснований для раскрытия его тайн, а это то, ради чего Крис не раздумывая запачкается в крови.
– Настолько близких друзей у меня нет.
Да о чем говорить, у меня даже далеких друзей нет. На ум пришел только Крис, но я не уверена, что наши отношения хотя бы отдаленно напоминают дружеские. Он долгое время ненавидел меня, пытался уговорить Адриана убить меня. Мой отец повинен в смерти его дочери, а я прострелила ему плечо. Дружеский пазл с такими производными не сложить.
– Нужно думать, – на выдохе бросает Рэнди и поднимается. – Я пойду, проверю посты.
