Как же ты ошибаешься. Я бы все отдала, лишь бы избавиться от этой ноши и не навредить людям. Я не хочу править. Не хочу принимать решения и возглавлять народ. У меня не получается и я это признаю. Всего несколько дней как Крис уехал, и я осталась одна. Это что-то вроде пробного периода, который я провалила. Я позволила случиться скандалу, много Каролин погибли, сгорело одно из самых больших зданий в Салеме, и я пустила врага на порог дома. Хочу ли я так же продолжать свою жизнь? Нет. Поэтому нужно вернуть лже-Люка, и пусть он расхлебывается со всем этим. Или Крис становится регентом Деймона. Не знаю, я просто хочу отдать эту проклятую власть как можно быстрее.
– Заманчиво, – говорю я вместо того, о чем подумала.
– Ладно, я постараюсь поговорить с отцом про новый временный договор и скорее всего пришлю гонца, самому в такую даль ехать утомительно. Столько времени тратится впустую.
– Мутировавших не встретил? – спрашиваю я, переводя тему.
– Только обезьян. Жуткие твари, но мы переждали, когда они прошли и двинулись дальше только через час после этого. Ты не против, если я и мой водитель останемся в Салеме до утра?
– Конечно, но сегодня у нас день траура, мы будем прощаться с девушками, погибшими при пожаре, поэтому должного гостеприимства от меня не жди.
Я тут же вижу Памелу, и тошнота снова подступает к горлу. Ее сегодня сожгут вместе с остальными.
– У вас был пожар?
– Да. Случайно загорелась постройка.
Кажется, ложь стала моим жизненным кредо.
– Соболезную. Лучше бы мужики сгорели, женщины нынче на вес золота.
Наблюдая за Поулом, я понимаю, что, будучи подростком, когда жила в их городе, я знала совершенно другого человека. Он казался мне добрым и заботливым, а сейчас он рассуждает о том, что нужно было бы сжечь мужчин. Интересные у меня женихи, конечно. Один лжец до мозга костей, а второй жестокий и самовлюбленный. И ни одному из них я женой так и не стала. Может, оно и к лучшему?
Все собрались на площади перед заходом солнца. Толпа стояла в скорбном молчании, все смотрели на сооруженный помост, на котором друг на друге лежали обгоревшие до неузнаваемости тела, скрытые под плотной белой тканью, но она не в силах скрыть свисающих рук и ног. На краях помоста расставили факелы, они зловеще отбрасывают блики на белую ткань и придают толпе пугающий вид. Кажется, что каждый из них готов броситься на меня и покарать за людей, погибших при пожаре. Но стоит мне встретиться с кем-то взглядом, как они тут же отводят свой, но я успеваю заметить там долю страха. Люди верят, что это сделала я.
Местные даже не подозревают, насколько большой урон для Салема и для мира в целом случился. Погибли не просто люди. Этот мир покинули женщины, имеющие удивительные дары, женщины, которые могли дать этому миру больше, чем свою силу, они могли продолжить род и произвести на свет детей. У семерых Каролин уже были дети и они сгорели вместе с ними.
Сейчас я была благодарна Матушке за то, что она при жизни написала, как хочет уйти, так же уходили Каролины до нее.
Ее тело должны придать огню и никто не должен говорить прощальную речь, люди обязаны молчать. По словам Рэнди, она верила в то, что если это не соблюсти, то душа не сможет вернуться в перерождении. Да, я понимаю, насколько странно и бредово это звучит, но у каждого своя вера, и пока она не переходит грань адекватности и никому не вредит, то пусть будет так.
Время перед прощальной церемонией я провела в кабинете, вычеркивая имена погибших Каролин из книги, которую создал Адриан. Он вписывал туда всех, и тех, кто жил в пансионе, и тех, кто перебрался в город и существовал за пределами царства Матушки. Я там тоже есть, с настоящей фамилией. Адриан вписал, кто я и кем являюсь на самом деле. По итогу вычеркивания имен и подписывания дат смерти, я выяснила, что кроме меня в Салеме есть еще две Каролины, тридцати и семнадцати лет.
Мне пришлось взять с собой Поула, не собираюсь оставлять его без присмотра. Кажется, я примкнула к секте Адриана и Криса под названием – никому не доверять, иначе умрешь раньше планируемого.
Мой взгляд натыкается на Рэнди, он выгибает брови, я киваю. Доверенное лицо Криса отходит от толпы и выдергивает один из факелов из земли, подносит пламя к сухим, залитым керосином веткам под помостом, и он вспыхивает, словно спичка. По толпе проносится тихий шепот. Я слышу в этом шелесте осуждение, люди думают, что это моих рук дело. Открыто никто из них не готов сказать эту догадку мне, ведь теперь я опасна. А что если я решила всех неугодных убирать с дороги именно таким способом?
Снопы искр летят в небо, невообразимая вонь горящих тел распространяется по площади, вызывая рвотный рефлекс и приказывая глазам слезиться.
Огонь ревет, произнося только ему известную панихиду по ушедшим Каролинам и их детям. Время идет, пламя становится только выше.
