Проснулся я, как обычно, около семи. И даже без будильника. Хотя спать завалился гораздо позднее полуночи. И вот результат: ощущения, словно переселился в восставшего зомби, — тело деревянное, почти не слушается, а мозги в кисель разжижились и весело плескаются в черепушке. Не похмелье, конечно, но что-то очень близкое к этому.
Я бы и дальше спать завалился, перевернувшись на другой бок, но естественные позывы недвусмысленно намекнули, — пора вставать. Ну, хотя бы на несколько минут. С некоторым удивлением увидел, что Блуда, обычно дрыхнущего в изножье кровати, на месте нет. У нашего повелителя воздуха привычки меняются? Где-то глубоко в душе колыхнулось сожаление: всё течёт, — всё меняется, и даже вечные горы подвластны времени…
Прошкандыбал мимо открытой двери кабинета, он оказался пустой. «Лодырничают сволочи, а мне вставай, тащись», — даже сам понял, — чушь сморозил, но кто сказал, что эмоции должны быть логичными?
Мажордом обнаружился на кухне, возившийся возле печки в полном одиночестве, ни Пушистик, ни дракончик возле его ног не крутились. Наверняка на крыльце со своей новой подружкой зависают. Ох, Ванга во мне просыпается, скоро эта малышня так чудить начнёт, что мало никому не покажется.
Умывшись, решил: первым делом выйду на крыльцо и, если на улице дождь, — отправлюсь спать до обеда. И гори оно всё огнём.
Солнце! И небо синее-синее, без единого облака, не то что туч. Лишь белеют бледные серпы нескольких осколков.
— Гадство! Какое же гадство!
— Пи, цык, ш-ш? — тут же раздалось удивлённое снизу.
Мелкотня сидевшая на нижней ступеньке крыльца, удивлённо уставилась на меня. Причём изо рта гарги свисал яростно выписывающий петли здоровый такой, жирный дождевой червяк. А Блуд, с закрытой пастью, что-то пытался быстро проглотить, явно большое и сопротивляющееся.
— И вам доброе утро. Занимайтесь, чем занимались, — махнул я рукой, и полный разочарования вернулся обратно в избушку.
— Ночь прошла без происшествий…
Глюк поставил передо мной тарелку с аппетитно выглядевшей глазуньей. После того как он изучил выданный ему рецепт, яичница у него с каждым разом получалась всё лучше и лучше: в меру прожаренная и желтки почти идеальной круглой формы. Так, глядишь, скоро и с розоватым оттенком будут. И вкусно! Не так, как у меня, конечно, но вкусно.
— … из пещеры никто не выходил, — продолжал доклад мажордом. — Мы с гаргой, то есть с Харис, постоянно за ней следили.
— Вот не нравится мне всё это. — Я макнул кусочек хлеба в желток и отправил в рот: — М-м-м… вкуснотища. Глюк, так ты скоро станешь заправским кулинаром. Просто удивительно, как ты можешь так вкусно готовить, не пробуя на вкус в процессе?
— Благодарю, Карт.
— А теперь давай составим план на день…
— … эх, пропала дичь зря…
Разогнувшись, ещё раз осмотрел неприглядную картину: канава птичьей ловушки была полностью залита вонючей водой, в которой плавали разбухшие тушки утонувших птиц. Да и сама ловушка испорчена, если деревяшки ещё можно высушить, то канаву придётся копать новую. Но это уже позже.
Сначала отнёс на крыльцо стоящей в двух метрах избушки запчасти от ловушки, попросив садовника сложить их для просушки в зимнем саду, а заодно принести мне корзину. Решил, что не дело это, — оставлять трупики птиц в яме. Нет, они, конечно, долго бы там не провалялись, — обитатели луга и гости из леса за день даже косточки растащат. Но на душе было как-то не очень: птицы, попавшие в ловушку, погибли просто так… И я даже не знаю, чего было больше в моём желании перенести разбухшие трупики на каменную площадку утилизатора: скупердяйского хомячества или желания хоть как-то оправдать оказавшуюся бесполезной гибель птиц.
На реку даже залетать не стали, а сразу отправились на лесную опушку. На этот раз выбрал дерево даже чуть потолще и повыше предыдущего. Оставив меня с пилой и топором и, конечно же, Блудом, избушка отлетела на всякий случай в противоположную сторону поляны поближе к кустам. Пушистик с гаргой тут же занялись фармом всякой летающей мелкотни, имевшей неосторожность залететь в периметр подконтрольной избушке земли. А Фома отправился искать нужные ему травы. Блуд, по идее, должен был следить за окружающей обстановкой, чтобы из леса ко мне никто не подобрался, но увлёкся охотой за греющимися в ласковых лучах долгожданного солнышка бабочками и стрекозами.
…долгожданное солнышко? Уже через десять минут активной работы я понял, что погорячился. Духота! Как в русской бане, когда кто-то дурной плеснул на каменку целый ковшик холодной воды. Излишняя влага, не впитанная землёй, принялась испаряться, да так интенсивно, что пришлось снять рубашку, всё равно мокрая, хоть выжимай.
